Великий врачеватель
Шрифт:
Но, конечно, самое лучшее место — Джуи Мулийан. Джуи Мулийан — это райские рощи, где поют соловьи и важно бродят павлины. Джуи Мулийан — это дворцы самых знатных людей. Там никогда не бывает жарко, потому что текут арыки. Дом Абдаллаха тоже недалеко от Джуи Мулийана. У них тоже есть арык.
Самая красивая мечеть — на площади Регистан, в центре города. Небесное солнце переливается в голубых изразцах мечети. Ее выстроил бывший везир Утби.
Еще есть прекрасное здание — легкое и почти прозрачное, словно мастера строили его не из белого обожженного
Это мавзолей Исмаила Самани, первого правителя Двуречья. Все нынешние эмиры — его внуки и правнуки. И все они чтут его память.
А потом отец взял у лавочника миндальное печенье.
Хусайн очень любит это печенье.
И они пошли домой по мостовой. Говорят, мостовых нет ни в одном городе, только в Бухаре люди ходят и ездят по мощеным улицам.
Солнце еще едва осветило купола минаретов, а уже призывает к молитве всех мусульман муэдзин.
У муэдзина обязательно должен быть красивый голос. Первым в мире муэдзином был абиссинец Билаль, раб, отпущенный на волю самим пророком. О голосе его до сих пор слагают легенды.
Старик Убайд не муэдзин. Он хатиб. Много ли надо муэдзину — только красивый да звучный голос, чтобы издалека слышали мусульмане призывы к молитве. Хатиб же должен обладать искусством чтеца, большими познаниями. Потому что хатиб делает более важное дело.
После того как прокричит свой призыв муэдзин, после того как соберутся в мечеть мусульмане, забирается на мимраб — возвышение хатиб. В руках у него большая грамота. Хатиб читает хутбу. В этой хутбе, конечно же, хатиб славит бога — милостивого, милосердного. Потом он славит заместителя бога на земле — багдадского халифа. А потом и самого эмира, приближенного к халифу, а значит, и к богу.
И на всей земле мусульмане, разложив свои молитвенные коврики, в этот час совершают поклоны ракаты в сторону Мекки.
Каждый мусульманин должен знать главную книгу, свод законов земной жизни — коран. Коран — святая
книга, составленная по арабски, и ее нельзя переводить на другой язык.
Коран изучают в мактаб — в мусульманской школе.
Через несколько дней после переезда в Бухару Абдаллах отвел Хусайна в мактаб.
Пятнадцать мальчиков, подложив под себя коврики, сидели вокруг хатиба Убайда. И самый маленький среди них — Хусайн. Хатиб читал нараспев по арабски суру — главу из корана. Многие мальчики плохо знали арабский. Они знали фарси, язык древних таджиков и персов.
Хусайн сразу подступил к Убайду с вопросами.
Откуда на небе звезды? — спрашивал он.
Учи коран, — говорил учитель Убайд, — там на все есть ответы.
Почему умирают люди? — снова спрашивал Хусайн.
Рано тебе задавать такие вопросы, — сердился учитель, — выучи сначала коран.
Многие люди учили коран. Многим этого учения хватало на всю жизнь.
К следующему дню выучите главу — суру «Преграды», — говорил учитель.
Можно, я выучу еще что-нибудь? — спрашивал Хусайн.
Нет,
Но даже и эту суру не могли рассказать ученики в следующий раз и учили заново.
Каждый день, кроме вторников и пятниц, собирались в школу ученики. Они занимались в маленькой пристройке к мечети, а иногда и прямо в самой мечети. Учитель садился спиной к колонне, а ученики, подстелив коврики, рассаживались кругом.
Можно мне выучить к следующему разу еще что-нибудь? — спрашивал Хусайн, рассказав наизусть целую суру.
Что задано всем, то задано и тебе, — сердился Убайд. — Не торопись.
Одновременно Хусайн ходил к другому учителю. Тот обучал словесным наукам, арабскому языку, грамматике, стилистике. Даже писать в рифму учил Хусайна учитель.
Однажды хатиб Убайд заболел. Вместо него месяц читал хутбу другой человек. Человек этот был неряшлив, в бороде у него постоянно висели какие-то крошки и даже клочки бумаги.
Потом вернулся Убайд. И мальчики снова собрались в мактаб.
Я выучил весь коран, — сказал Хусайн. — Теперь я могу задать свои вопросы?
Зачем ты так нехорошо обманываешь меня, — обиделся учитель. — Коран учат долгие годы, и то редкие мусульмане знают его наизусть. Им дают почетное звание — хафиз.
Значит, я хафиз, — сказал Хусайн, — потому что я выучил все до последней главы — суры.
Хорошо, — сказал учитель, — тогда перескажи мне суру «Идущий ночью».
Он открыл нужную страницу и стал следить, точно ли Хусайн говорит.
Хусайн не пропустил ни одного слова.
Это очень короткая сура, ты перескажешь мне суру «Корова». Ее так и не выучил никто из моих учеников.
Маленький Хусайн рассказал и эту суру.
А суру «Подаяние»... а суру «Совет»...
Хусайн рассказывал все.
Так не знал коран даже сам учитель — важный хатиб Убайд.
А теперь, — спросил Хусайн, — я могу задавать тебе свои вопросы?
Я не знаю, — ответил учитель растерянно. — Вот что, я скажу твоему отцу, чтобы он больше не приводил тебя. Ты в самом деле хафиз, знаешь коран наизусть. Когда-то в своем детстве я задал учителю такие же вопросы. Он больно выпорол меня. С тех пор я понял, что все ответы лежат в коране, и перестал спрашивать других и себя. Если же ты не найдешь в коране ответы, тебе будет плохо жить. Трудно и плохо. — Так сказал старый Убайд.
С тех пор Хусайн не ходил в мактаб.
Про Хусайна рассказывают такую легенду.
Хусайн был очень умным мальчиком. Еще в раннем детстве благодаря своей чуткости он мог «разделить волосок на сорок частей».
Все ученики удивлялись его способностям.
Однажды ученики решили испытать его. Они пришли в школу раньше Хусайна и подложили под коврик, на котором всегда он сидел, листок бумаги.
Пришел Хусайн, явился учитель, начались занятия.
Все ученики следили за поведением мальчика. Хусайн вел себя странно. Он то поднимал голову к потолку, то опускал ее вниз.