Великолепно!
Шрифт:
– Можно мне тоже поехать? Пожалуйста!
– Не в этот раз, дорогой, – поспешила вмешаться Софи. – Думаю, тебе пора проведать Клеопатру: кажется, скоро у нее появятся котята.
Перспектива увидеть котят оказалась более соблазнительной, чем возможность проехаться верхом в обществе Алекса и Эммы, и Чарли восторженно закричал:
– Котята, ура!
Затем он помчался в сторону кухни, где черная, с золотистыми подпалинами, кошка обосновалась поближе к одной из духовок.
Эмму поселили в просторной комнате в западном крыле, и через двадцать минут она
Он стоял на ступеньках парадного крыльца, вглядываясь в травянистый холм, и она молча рассматривала его четкий профиль: никогда еще герцог не казался ей таким красивым, как в эту минуту. Прекрасного покроя бутылочно-зеленая куртка и бриджи песочного цвета очень шли ему.
После его страстных поцелуев ее чувства были все еще взбудоражены, и один вид Алекса, решительно вглядывающегося во что-то видное в отдалении только ему одному, снова привел ее в волнение. Эмма гадала, удастся ли ей восстановить душевное равновесие рядом с этим сложным человеком. В последние несколько месяцев у них с Алексом сформировались дружеские отношения с постоянным приятным поддразниванием друг друга, будто они дружили с детства, но их поцелуй в саду Линдуортов изменил все, и теперь она чувствовала себя рядом с ним почти так же неловко, как при первой встрече.
– Надеюсь, ваша комната вас устроила? – внезапно спросил Алекс.
Эмма подняла глаза. Наэлектризованное молчание было нарушено, и теперь чувство юмора снова вернулось к ней.
– Конечно, хотя, – она невольно усмехнулась, – возможно, я никогда не привыкну к тому, что коридоры столь огромны. В них поместился бы целиком наш бостонский дом.
Эмма подняла глаза на свисавшие с потолка канделябры с хрустальными подвесками.
– Однако как их чистят?
– Полагаю, с большой осторожностью.
После этой короткой информации Алекс взял Эмму за Руку, и они не спеша направились к конюшням.
– Думаю, с Уэстонбертом лучше знакомиться верхом, – сказал Алекс, – он слишком велик, чтобы можно было быстро обойти его.
Предвкушая приятную прогулку, Эмма улыбнулась:
– Я давно не ездила верхом…
Алекс недоверчиво посмотрел на нее:
– Кажется, я как-то встречал вас в Гайд-парке на прелестной белой кобыле вашей кузины…
В ответ Эмма лишь усмехнулась:
– Разве это можно назвать верховой ездой? В парке тесно, и там можно только трусить рысцой, а про галоп следует забыть. К тому же, если бы я позволила себе проскакать там галопом, люди начали бы судачить о моем скандальном поведении, и это продолжалось бы несколько недель.
Алекс, прищурившись, посмотрел на нее:
– Почему у меня такое чувство, будто вы чего-то недоговариваете?
– Ну возможно, я пару раз и проскакала по парку быстрее, чем следовало, – признала Эмма, и ее щеки вспыхнули.
Герцог усмехнулся:
– Интересно, почему я не слышал, как люди целыми неделями судачат об этом?
Теперь пришел черед Эммы рассмеяться.
– Боюсь, просто не нашлось таких смельчаков,
– Вы никогда не узнаете о самых гадких моих проделках, и в ваших глазах я всегда останусь ангельским существом, вот так-то!
– Неужели ангельским? – Алекс ускорил шаг. – Гораздо более приемлемым мне кажется слово «чертенок».
– Слово «ангельский» – прилагательное, а «чертенок» – существительное, и они не могут быть взаимозаменяемыми. – Эмма показала герцогу язык.
– На этом месте я бы остановился, – посоветовал Алекс.
Она ответила ему надменной улыбкой:
– Значит, вы считаете меня достойным противником?
– Ничего подобного, – возразил Алекс с полнейшим спокойствием. – Я имел в виду, что вам пора остановиться, иначе вы свалитесь в корыто с водой.
Стремительно обернувшись, Эмма увидела, что Алекс не шутил и она в самом деле лишь чудом избежала падения.
– Эта вода не кажется мне чистой, – заметила Эмма, морща нос, – и запах у нее не такой уж приятный. Думаю, мне следует вас поблагодарить.
– Пожалуй. – Алекс усмехнулся. – Это внесет в наш разговор приятное разнообразие.
Эмма взяла Алекса под руку, и остальную часть пути до конюшен они шли вместе.
Навстречу им грум вывел из конюшни двух лошадей и вручил поводья Алексу, а тот сразу же вывел лошадей на открытое пространство.
– Прошу, дорогая. – Он передал Эмме поводья норовистой гнедой кобылы.
– О, она великолепна. – Эмма погладила лоснящуюся спину лошади. – Как ее зовут?
– Далила.
– Это обнадеживает. А вашего жеребца зовут Самсон?
– Вовсе нет. – Алекс хмыкнул. – Зачем навлекать на себя опасность.
Эмма с подозрением оглядела его, гадая, нет ли в его словах намека, не имеющего отношения к лошадям, но в конце концов решила не обращать на это внимания.
Взяв ленч, приготовленный экономкой для пикника, Алекс уложил его в сумку, и они тронулись в путь.
Сначала они двигались медленно, и Эмма с любопытством оглядывала окрестности. Земля Уэстонберта изобиловала покатыми зелеными холмами, щедро усеянными бледно-розовыми полевыми цветами. Хотя большая часть полей в течение многих веков использовалась для земледелия, дом окружали нераспаханные земли, оставленные специально для того, чтобы семья могла наслаждаться всеми преимуществами сельской жизни в уединении и покое.
Та часть угодий, по которой они сейчас проезжали, не выглядела слишком лесистой, хотя кое-где ее украшали кряжистые дубы, и Эмма подумала, что эти деревья весьма пригодны для лазанья. Она улыбалась, с наслаждением вдыхая свежий деревенский воздух.
Алекс улыбнулся в ответ:
– Вам нравится, да?
Эмма была слишком поглощена зрелищем, чтобы ответить что-то остроумное.
– Здесь воздух чище, и, вдыхая, словно ощущаешь его вкус. Не думаю, что я понимала, как скучаю по деревенской жизни, пока не оказалась здесь.