Вена

Грицак Елена Николаевна

Парламент, построенный в духе эллинской классики

Здание Парламента построено в привычном для Вены помпезном стиле и к тому же украшено символикой.

Обилие скульптур на его сером фасаде оживляют колонны и густые ряды флагов. В настоящее время оно доступно для посещения, правда, лишь в определенные часы. Вежливые гиды водят группы по коридорам, разрешают заглядывать в пустые кабинеты и даже проходить в зал заседаний – святая святых этого учреждения. Конечно, посетителей не пускают в партер, зато с верхнего балкона можно увидеть все происходящее сразу и разглядеть каждое известное лицо, не мешая ему делать политику. В перерывах

между заседаниями звезды и простые горожане встречаются в парке Парламента, там, где разбит великолепный розарий, где царит атмосфера расслабленности, где люди отдыхают, одни – наслаждаясь красотой, другие – пополняя знания в области ботаники. Таким разнообразием сортов может похвалиться не каждый ботанический сад, причем каждое растение, будь то дерево, куст или цветок, снабжено табличкой с кратким описанием вида.

Готическая Вотивкирхе

Готическая Вотивкирхе была возведена зодчим Генрихом Ферстелом в память спасения императора Франца-Иосифа от руки наемного убийцы. Красивому «средневековому» фасаду с башнями и статуями соответствует интерьер, главную особенность которого составляют позолота и живопись – 78 картин, созданных в уникальной технике росписи на стекле.

Не обманув ожиданий художественного сообщества, вслед за стилевыми подражаниями в архитектуре Вены наступило бесстилье. Ситуация казалась бедственной, ведь прекрасный город понемногу терял лицо и положение не спасали даже самые способные мастера, с трудом сохранявшие преданность барокко. Присутствуя в парадном зодчестве, старый добрый стиль медленно превращался в фантазийное направление, рождавшее постройки, больше похожие на музейные экспонаты и часто удивлявшие безвкусицей.

Как ни странно, те же фантазии, но перенесенные на более скромную почву, давали блестящие результаты. Так получилось с очередным удачным творением Генриха Ферстела – венским университетом. Построенный в стиле итальянского Возрождения, он представлял собой четырехугольное здание, украшенное портиком, к которому вела широкая лестница. Чтобы студенты не забывали историю своей alma mater, насчитывающую более пяти веков, надпись на мраморной доске в вестибюле сообщала имена всех ректоров. Новое здание предоставило возможность разместить около 700 тысяч томов столь же старой библиотеки: книжный фонд вместе с читальным залом и множеством других полезных помещений занял центральную часть западного корпуса.

Фасад старой венской ратуши

Готическо-ренессансную ратушу не случайно называют вторым после собора Святого Стефана выдающимся сооружением Вены. Отличаясь немалыми размерами, эта постройка поражает не величиной, а оригинальной формой. Ее своеобразие исходит от башен – нескольких малых, средних и одной главной, оборудованной часами, стройной, ажурной и легкой, несмотря на 100-метровую высоту. Среди многочисленных комнат магистрата особой роскошью отличается Народный зал, расположенный в нижнем этаже, под главной башней. Не меньшего внимания заслуживают парадные лестницы и колоссальных размеров зал торжеств.

Новая готическо-ренессансная ратуша выглядит старше предшественницы

Венская ратуша, уникальная по красоте и помпезности, как и парламент, украшена флагами, а в летние месяцы – живыми цветами. Ее архитектурной прелюдией служит площадь с очаровательным сквером, возникшим по требованию горожан. В центре садика возвышается статуя построившего ратушу архитектора Фридриха фон Шмидта. В декоре открытого вблизи ресторана прослеживается тот же бравурно-идейный мотив. Живопись на стенах отражает события из легендарной и реальной истории Вены, вместе с тем позволяя представить город в разные периоды существования. Те, кому вздумается узнать больше, после обеда могут пойти в Городскую библиотеку, благо та размещается поблизости, рядом с Историческим музеем.

По указу Иосифа II домашние

подмостки Марии-Терезии были переименованы в Придворный национальный театр. Однако так длинно это учреждение называлось лишь в документах, а горожане и тогда, и сейчас именуют его кратко: Бургтеатр. Изначально имея лучших режиссеров и актеров, он веками хранит высокий уровень, равно касающийся внешности и сути. Культурную жизнь Вены очень долго определяли итальянцы. Так, в 1729 году австрийскую столицу покорил Метастазио, вначале звавшийся Пьетро Трапасси. Место придворного поэта и либреттиста он получил вместе с правом писать тексты для оперы своего земляка, неаполитанца Никколо Йоммелли, ставившего в Бургтеатре оперы, как и местный композитор Кристоф Виллибальд Глюк.

Здание Придворного театра красиво как снаружи, так и внутри, ведь над его украшением работали самые видные австрийские художники и скульпторы. Вначале пышная барочная отделка на фоне ренессансных форм вызвала резкие нарекания со стороны знатоков архитектуры. По воле создателей – именитых зодчих Готфрида Земпера и Карла Хазенауера – в высокой средней части здания размещались фойе, зрительный зал на 1,5 тысячи кресел и просторная сцена, где ныне показывают драматические спектакли. Значительную часть длинных боковых флигелей занимали лестницы. В аттике, украшенном тремя аллегорическими фигурами, находился рельефный фриз «Триумф Вакха». Рассчитанный на изысканное общество, Бургтеатр был богато украшен скульптурой и живописью, но, к сожалению многих, все его художественное богатство не объединялось единым стилем.

Бургтеатр снаружи красив так же, как и внутри

Вообще, стилевые подражания, как бы искусны они ни были, никогда не удовлетворяли запросов австрийских властей, привыкших к тому, что их город вызывал лишь восторженные похвалы. Гости столицы больше не замечали национального колорита, и если удивлялись, то, подобно одному из популярных журналистов XIX века, «замечательному собранию образцов различных стилей, смешению эпох и дурных вкусов». Особенно огорчали новые постройки, не создававшие образа и тем невыгодно отличавшиеся от средневековых кварталов. Кроме того, бессистемное нагромождение архитектуры не способствовало восприятию отдельных зданий, которые радовали взор любителя и были достойны похвалы специалиста.

Променад

Для того чтобы познакомиться с Веной, нужно посвятить хотя бы день каждому ее району. Путешественник должен приобрести подробный план, что позволит передвигаться по огромному городу без расспросов. Округа австрийской столицы располагаются в радиальном порядке, устремляясь от средневекового центра к окраинам. Хорошим ориентиром служат центральные улицы, особенно кольцевая Рингштрассе. Еще лучше помнить о расположении Хофбурга или собора Святого Стефана, рядом с которыми можно нанять фиакр, сесть в трамвай или автобус, оборудованный в зависимости от погоды кондиционером или обогревателем. Венские трамваи в течение многих лет выполняются по старинным образцам, отчего сохраняют колорит прошлого, разумеется, в переносном смысле, поскольку современные вагоны окрашены в цвета национального флага: красный и белый. Не стоит сравнивать этот вид транспорта с автомобилями, однако пассажирам пользоваться им выгодно (низкая стоимость проезда), комфортно (плавный ход, супермягкие кресла) и приятно (чистота, безупречное обслуживание, эффектная отделка металлом).

Фиакр как способ передвижения, самый близкий к классическому представлению об Австрии, предполагает неторопливую и довольно дорогую для среднего европейца прогулку в красивой коляске. В старину венские фиакры – двухместные или четырехместные кареты с парой лошадей – представляли собой самое дорогое, хотя и наиболее удобное средство передвижения по городу. Быстрая, относительно безопасная езда имела единственный недостаток: кучера, осознавая свое мастерство, твердо установленную высшую таксу считали низшей. Получив же правильную плату, даже вместе с чаевыми, «водители фиакров» оставались недовольны и впредь старались взять с пассажира, особенно с иностранца, побольше. Конечно, обиженный путешественник мог призвать полицию, попросить помощи у ближайшего констебля или, записав номер кареты, обратиться в суд. Однако чаще у него не было на то ни времени, ни желания, и дело заканчивалось завышенной платой.