Вендетта
Шрифт:
– Ты ненормальная, – Тесс прижала к себе Джессику, которая, казалось, когда-то заплачет, что было совершенно на нее не похоже. Обычно она слишком самоуверенна в себе, и вся школа знает о том, что с ней лучше не связываться.
Но мне плевать. Мне были нужны мои деньги. Иначе бы пришлось воровать снова, и несмотря на то, что я проделывала это уже десятки раз, мне каждый раз было стыдно. Хотя, со временем это чувство исчезало. Может, потому, что я успокаивала себя тем, что я ворую только у богатых. А значит, краду и так ворованное.
Спрятавшись за капюшоном, я покинула их, оставив девушек наедине с их пустыми
Я забываю о чем-то важном внутри себя и превращаюсь в человека, которого все равно никто не замечает.
Кафетерий нашей школы был чуть ли не единственным местом, где я могла нормально поесть, не заплатив за это денег. Обычно я таскала еду и для Дилана, но сегодня была так голодна, что совсем забыла о брате. Пообещав себе купить ему что-нибудь из еды на вынос, которую он так любит. Конечно, в мыслях я уже раскидала эту сотку по долгам, но придется пожертвовать десяткой, чтобы устроить ему небольшой пир. Ему всего пять, и мне действительно важно, чтобы он хорошо питался. Хорошо, что в школе его тоже кормят, но вот с ужином всегда проблемы. Я знаю, он ненавидит тетину «стряпню», которую без бутылки под рукой есть невозможно. А я всегда обхожусь без ужина или ужинаю на базе у ребят, когда есть что перехватить.
Закрываюсь от шума кафетерия наушниками и капюшоном и, как всегда, погружаюсь в свои собственные мысли. Сегодня все более возбужденные, чем обычно – последний класс и все готовятся к выпускному. Ненавижу эту глупую традицию выбирать короля и королеву бала. Не нужно быть гением, чтобы понять, что все голоса отдадут Джессике Уилсон и этому высокомерному ублюдку.
Кстати, об ублюдках.
Компания парней в синих бомберах ворвалась в кафетерий с шумом – один из баскетбольных мечей пролетел над головами учащихся и угодил в противоположную стенку. Наш король и секундочки не может провести без рисования и самолюбования, а его мячик ему в этом помогает.
– Классная была тренировка, – в моем плеере заиграла какая-то тихая и спокойная музыка, поэтому я прекрасно расслышала слова Адамса, который обращался к своей команде. Парни за столом загалдели, и несколько девушек, что стояли в углу кафетерия, направились к ним. Так сказать, весь «Олимп» в сборе, и все уместились за одним столиком, который возглавлял Адамс.
Ах да, и, конечно, Уилсон, которая подоспела в его объятия.
Я быстро опустила взгляд вниз, ковыряясь в своей тарелке с рисом – лишь бы не видеть, как эти двое облизывают друг друга на глазах у всей школы. Серьезно, Джессика целовала Адамса так, будто он был мороженым, причем последним кусочком на Земле. Он же небрежно придерживал ее за тонкую талию, а я тем временем все больше осознавала, что аппетит совершенно пропал.
Я пыталась думать о том, что вечером увижу Дилана, и все снова обретет смысл. Я подсчитаю наши долги и другие расходы, определюсь с суммой, которую должна заработать до двадцать пятого числа этого месяца. Возможно, в этом месяце не придется никого грабить. Если Майкл не заставит меня, и если поступит еще хотя бы парочка заказов по курсовым. А лучше три. Я готова не спать несколько ночей, только бы
В нашей компании не так много девушек – можно пересчитать по пальцам – так что Майкл просто обожает брать меня на любые вылазки. Самое печальное, что я рискую больше всех, а мой личный коэффициент – всего лишь пять процентов с выручки. Это чертовски мало, если учесть, что за нашу лачугу в Бруклине мы должны платить тысячу восемьсот долларов в месяц – и это без воды, газа и интернета, который необходим мне при написании курсовых.
Я уж было собиралась встать, как вдруг услышала звук шагов, который нарастал с каждой секундой. Кто-то приближался ко мне, и это было странно, ведь, обычно, никому не было дела до непонятного черного мешка, состоящего из толстовки, восседающего в углу кафетерия.
Высунув наушники, я поспешила встать, но дерзкий голос прервал меня:
– Сядь на место, – я подняла глаза и увидела лицо, которое совершенно не ожидала увидеть. По правде говоря, я никогда не видела Кейда Адамса так близко. Я полагаю, что до этого дня он вообще не подозревал о моем существовании.
Открытый ледяной взгляд пробежался по мне, лишь на секунду задержавшись на моих глазах. Затем он быстро осмотрел мой внешний вид и опять же демонстративно и с пренебрежением поджал губы. Этому он, наверняка, научился у своей подружки. Или же в их обществе этому жесту обучают с рождения.
Я ненавидела таких людей, как Кейд Адамс. Людей, которые росли на золотом горшке и занимали места в самых престижных колледжах страны. Не из-за знаний. Из-за связей и денег. Хотя, конечно, какими-то минимальными знаниями, необходимыми для поступления, они обладали. Хотя, у этого парня, кажется, баскетбольный мяч вместо головы и резиновая кукла вместо девушки.
Я перестала пялиться на него и, проигнорировав, устремила взгляд в одну точку перед собой – буду вести себя так, будто его здесь и вовсе нет.
Кейд сразу же заметил мою тактику и, медленно наклонившись ко мне, прошептал прямо у самого уха.
– Ты просто жалкая неудачница, – спокойным, угрожающим голосом произнес он. Вдруг одна его рука упала мне на предплечье, и он с силой сжал его. Голову мгновенно закружило от его хватки – спортсмен был силен, даже руки Майкла не были такими сильными. – От тебя воняет, ты знаешь это? Воняет, как от мусора. Знаешь… Этот запах Гетто, или где ты там обитаешь?
– Отвали! – оскалившись, вскрикнула я, понимая, что на нас смотрит почти вся школа.
– Отвалишь ты. От моей девушки, – все тем же спокойным, размеренным голосом продолжил Кейд. – Только попробуй хоть еще раз подойти к ней, неудачница.
– А не то ч…? – я не успела договорить, потому что в следующую секунду его пальцы опустились ко мне на затылок. Через толстовку он надавил на мою шею, и через мгновение мое лицо оказалось припечатано к рису в моей тарелке.
Он отпустил меня так же быстро, как и дотронулся. Когда я подняла голову, он посмотрел на меня с улыбкой, которая обнажала его белые ровные зубы. Темно – русые длинные волосы спадали на его лоб, и он небрежно откинул их назад, рисуясь перед всей школой.