Венец Логоры
Шрифт:
Едва мокасин Ивана ступил на территорию порта, коммуникатор связался с администрацией и: установил местонахождение грузовика, зарегистрировал нового владельца, оплатил все полагающиеся пошлины и сборы, получил виртуальный пропуск на посещение любого уголка станции в течение семидесяти двух часов, закачал в оперативную память планы станции и всю необходимую информацию по ней.
Кица Мартын немедленно связался со Службой безопасности порта и: получил разрешение на работу по специальности и применение всех имеющихся у него технических
Иван вдохнул, расправил, насколько возможно, грудь и, лёгким движением плеча, встряхнул коммуникатор вместе со всполошившейся кицей.
– Просыпайтесь, дармоеды, приехали!
Огляделся и непроизвольно поёжился. Суета, царившая вокруг, весьма напрягла человека, привыкшего к бескрайним, открытым просторам. Люди там встречаются нечасто, а тут прям как … мухи насидели! Мары-то на них нет, с морозцем добрым. Иван скосил глаз на притихшую кицу.
– Мартын, как тебе здесь?
– Беспокойно как-то, – повертел тот серебристой головой с клювом из особо прочного сплава.
– Это хорошо. Ты ж телохранитель! Если ты беспокоиться не станешь – я начну.
– Так может разгоним этот бедлам? Бабахнем чем-нибудь… не летальным?
Иван с сомнением глянул на крикливую, суматошную, но безвредную, в общем-то, человеческую массу.
– Повременим, пожалуй. Но мысль хорошая, здравая, далеко не убирай.
Громко воздух станции потянул, ноздрями ухватил, физиономию недовольную скуксил.
– Воздух какой-то… химический.
– Очищенный, – пояснил коммуникатор очевидную вещь.
– Перестарались, пожалуй, с очисткой. Не проще было брызнуть чем-нибудь, ароматненьким?
– Ну да. Людей-то вон сколько, каждый чем-то пахнет… мягко говоря! Всё перемешать и брызнуть ещё, ароматненьким. Захочешь ли дышать? Уж легче очистить!
– От людей? – встрепенулся Мартын.
– Тоже вариант, – согласился коммуникатор. – Но не с твоими возможностями!
– Просто времени побольше займёт, – насупилась кица, но тут же вскинулась заполошно. Шею вытянула, клюв навострила, глазёнки прищурила…
– Что такое? – подобрался Иван. Неспроста телохранитель стойку сделал. Нет у их стаи привычки без причины дёргаться. Проследил за взглядом встревоженной кицы.
В паре шагов от него крепкий, приземистый мужчина в чёрных брюках и просторной, полосатой рубашке с короткими рукавами, остановился и повернулся правым боком. Тут и обнаружилась причина тревоги. Иван увидел его серебристую, металлическую руку: опасно блеснувшую, нарочито неприкрытую. Все механизмы напоказ: каждый винтик, каждая шестерёночка, каждый суставчик… Своеобразная такая, техническая эстетика.
– Что глазеешь, астариец? – ухмыльнулся мужчина. Твёрдое лицо тут же ощетинилось жёсткой небритостью, а тонкие губы превратились в растянутую ниточку.
– Нравится агрегат? – и
– На любителя, – поморщился Иван. – Зачем это всё? Людей пугать, разве что? На Астаре вам живую руку вырастить могут, не отличите потом.
– Живую? А вот так она сможет, живая твоя?
Положил холодно звякнувшую ладонь на металлический поручень, сжал пальцы. Скрежетнуло противно, поручень смялся, словно бумажный и треснул длинной, извилистой змейкой.
– А? Вот то-то!
Мужчина повернулся и медленной поступью двинулся к стойке информации. Тоже не местный, дорогу пошёл узнавать. Встречные шарахались, старательно обходили слева, где рука не пугает металлическим блеском. И пальцами с хрустом не щёлкает.
– Ванюша, не позорься! – коммуникатор сконфуженно звук убавил, стыдить взялся на ушко, едва слышно. – Не на всех планетах достояние поровну среди жителей делят! В Системе мало кто может себе позволить на Астару прилететь, новую руку вырастить. А это актавиец, у них технологии как раз имеются – механические конечности производить. С киберначинкой. Меня, кстати, и Мартына тоже, изготовили на Актавии, если ты запамятовал.
– Ну, а фыркать-то чего? – пожал плечами Иван, Мартына в очередной раз потревожил. – Так и скажи: дорого у вас руку покупать! Так нет же, давай пыжиться, перила гнуть…
Коммуникатор вздохнул едва слышно.
– А как иначе? Не имеешь, чем гордиться – гордись тем, что имеешь! Вот ты как маленький, Вань!
Дребезжащий и громыхающий блин уборщика таскался по залу, старательно сгребал постоянно прибывающий мусор. То и дело сослепу натыкался на спешащих людей, получал пинки и оскорбительные прозвища, но работу не бросал, старался. Судя по затюканному виду – работник давний, ко всему привыкший. Иван отодвинул ногу, позволив проехать замызганному работяге.
Вежливый маневр оказался неудачным. Под Иванов ботинок угораздило коротышку в смешном, сиреневом балахоне – толстого, лысого и скандального.
– Глазами-то гляди! Не по скотному двору шляешься!
Иван недоумённо поглядел вниз, подивился: все возмущение карлик визгливым, бабьим голосом излил в его поясной ремень. Но тут подоспело зрелище поприятнее. Стройная, белокурая девица, часто моргая патологически удивлёнными глазищами, протолкалась к изобиженному дядечке и ухватила за пухлую ручку.
– Пупсик!
– А тебя где носит?! – полыхнул благородным гневом пупсик. – Меня какой-то суматошный аграрий едва с навозом не смешал!
– С чем? – изумилась длинноногая подруга.
– Пошли уже!
Звонкий шлепок по упругой заднице, туго обтянутой куцым, бордовым платьишком, заставил девицу притворно- страдальчески сморщиться. Иван поглядел вслед удаляющейся ячейке общества. Сказанным не возмутился, верно всё: и про агрария, и про навоз. Навоз, понятно, в переносном смысле. Уточнил только у клича.