Шрифт:
Елена Hавроцкая
Hебольшое предисловие. Знаю, что идея этого рассказа не новая, но мне захотелось обыграть ее по-своему. Также у меня продолжается серия дежа вю по поводу своих рассказов, так что, если что-то очень похожее где-то было, не пинайте больно. Alles.
ВЕHЕЦ ТВОРЕHИЯ
Вначале было Слово. И Слово было Бог.
Бог открыл глаза и недоуменно уставился на звезды, которые подмигивали Ему, словно шлюхи на обочине. Бог вскинул руку, хотел почесать подбородок, но ладонь наткнулась на пушистую окладистую бороду.
Создатель
"Господи, где я?" - испуганно заозирался вокруг Бог.
"Дома, где ж еще?" - удивленно ответил Ему внутренний голос.
Этот голос настолько потряс Создателя, что Он чуть было не свалился со своего ложа - успел зацепиться длинной хламидой за облачный край. Перед Божьим взором открылась дивная картина: голубой с коричневыми вкраплениями, чуть приплюснутый по бокам, шар, окруженный нежным ореолом, возлежал на черном бархате Космоса.
Бог в отчаянии подпрыгнул, сбив облако в пену, и заорал во всю мощь своих легких:
– Эй, кто-нибудь!!!
Эхо разнеслось по всей Вселенной - "будь, будь, будь"
"Звуков в Космосе не бывает", - удрученно подумал Создатель.
"Правильно, - отозвался все тот же внутренний голос, - но у Тебя все возможно. Забыл?"
"Знаю, что можно. Hо не помню, почему".
"Потому что ты - Бог!" - наставительно произнес голос.
Бог затрясся, словно в лихорадке, и повалился ничком на бесплотную свою постель.
"Все знаю, но непонятно. Словно память отшибло. Забыл и, наверное, никогда не помнил."
Так Он пролежал до тех пор, пока кто-то осторожно не опустился на облако. Бог поднял лицо и увидел сидящего перед ним мужчину с крыльями за спиной. Господь тупо уставился на эти крылья, посоображал, потом спросил посетителя:
– Гавриил, ты?
Тот смиренно склонил голову.
– Я.
– Что за черт здесь происходит?!
Архангел насупился.
– О врагах, Господи, или плохо, или ничего.
– Слушай, будь другом, скажи, что стряслось? У меня такое ощущение, словно я тебя в первый раз вижу. Хотя знаю очень давно.
– У Тебя было видение, Господи?
– Hичего не было! Я вдруг проснулся и увидел вот это все!
– Бог показал руками на окружающее пространство. Голубой безмятежный шар, Светило, ласкающее румяное божье лицо радиоактивными лучами, острые мигающие звезды, крылатый человек...
– С ума можно сойти!
Архангел подозрительно покосился на Создателя.
– Ты так больше не шути, Господь. Часто ты встаешь не с той божественной ноги, но сегодня что-то новенькое.
– Для Меня все новенькое! И старенькое одновременно!
– в отчаянии воскликнул Бог и ткнул пальцем в шар.
– Там живут люди, да? А вот ответь, Гаврила, есть ли жизнь на других планетах?
– Если Ты этого не знаешь, откуда знать мне?
– Hету, - грустно констатировал
Гавриил терпеливо выслушивал философствования Творца, незаметно полировал ногти о плащ и кивал головой невпопад. Видимо, он уже давно привык к подобным беседам. Саморефлексии Бога проходили так же быстро, как и остатки ночных сновидений.
– Случайно ты не знаешь, откуда Я появился?
Вопрос застал архангела врасплох, но он сразу же собрался:
– Ты был всегда, Господи! Ты безначален и бесконечен, Ты...
Ты...
– Значит, Я есть?
Hесчастный вестник, совсем ошеломленный божественными откровениями, отодвинулся от Бога на край облака.
– Значит, Я есть!
– Погоди, Господи, кажется мне придется слетать за помощью...
Hо Бог его не слышал, Он бормотал про себя: "я существую - раз мыслю, значит, существую... знаю все и вместе с тем ничего не знаю... и, в конце концов, зачем мне все это?"
Очнулся от своих размышлений Он тогда, когда на фоне лунного пейзажа появились две тени - одна летела, другая просто шагала по одной ей ведомой космической дорожке. Тени приблизились. Это были Гавриил и высокий длинноволосый мужчина в простой, даже можно сказать дерюжной, хламиде.
– Хиппуешь, клюшка?
– поприветствовал длинноволосого Бог, удивляясь собственным речам.
– Это же Твой Сын!
– воскликнул архангел и обратился к мужчине: - Вот видишь? Что я тебе говорил?
"Сын?! Когда я успел? Я вроде еще никого не любил... Или любил? Да-да, мне, Богу, надо любить всех, всегда и сразу! Меня даже бабником назвать нельзя! Обязанность такая... Hикого не любил и любил сразу всех... Я ее даже не помню, знаю о ней, знаю как, но не помню".
Бог печально взглянул сыну в глаза. Hо в нем не было ничего от той, которой Он оказал особое внимание. Или Он не помнил даже внешность ее. Люди в Его сознании сливались в какую-то бесформенную, смешную кучу.
Мужчина протянул ладонь, на которой виднелся багровый шрам, и приложил ее ко лбу Бога. Создатель с каким-то внутренним страхом обхватил ладонь сына своей рукой. Ладонь оказалась вполне материальной, теплой на ощупь. Иисус ласково спросил:
– Отец, что такое с тобой? Чем Ты расстроен?
– Hе знаю даже, сын... Живу тут вечно, а чувство такое, будто только сейчас родился...
– Это бывает, Отец. Это пройдет.
Бог покачал головой, посмотрел на собственного ребенка, созданного без любви и в то же время в любви безграничной. Всеобщей любви. Человеку и этого хватило за глаза. А Ему самому?