Шрифт:
Форд Смит (Оскар Дж. Френд). Венерианский кошмар
(Thrilling Wonder Stories, 1944, Winter)
ПО ПЛОСКОМУ, упругому простору слизкой земли осторожно, стараясь не поскальзываться, шли три человека. Они не могли остановиться ни на минуту, потому что почва под ногами тут же начинала засасывать – на самом деле, это была даже не почва в общепринятом смысле, а вязкая субстанция, более
И теперь они брел и без остановки уже четыре часа, а остановиться – означало умереть.
Вокруг, насколько хватало глаз, не было ничего, кроме сырых широколиственных растений, покрытых отвратительным зеленым пухом и издающих ароматы гнили и распада. Только это зловоние и могло заглушить миазмы плоской Великой Топи Венеры.
Наверху же едва просвечивал сквозь мутные облака, постоянно застилавшие небеса, желтоватый диск солнца, значительно больше по величине, чем на Земле, но сияющий смутно, словно противотуманная фара сквозь густой туман.
Жара была потрясающей, словно душное одеяло, заставляющее сердце колотиться что есть мочи.
Картер, офицер Межпланетной Полиции, в сотый раз глянул на электронные часы-компас, чтобы убедиться, что они не сбились с пути. Он был без головного убора, и его светлые волосы прямо-таки пылали в жутком свете. Лицо было мрачным, голубые глаза глядели холодно.
Теперь на него навалились тройные обязательства – вытащить из неприятного положения двоих своих спутников, а затем расследовать причину необъяснимой аварии их корабля. И это не считая его основного задания.
– Если верить карте, – задыхаясь, сказал он, – нам осталось тащиться еще миль десять по этой топи до рудников Кроудера. Они находятся вон там, за низким холмом на горизонте. И нам нужно успеть туда до сумерек.
– Мы не переживем ночи в этом безумном месте, – тоже задыхаясь, ответил Мортон, пытаясь смахнуть пот, текущий с его соломенных волос по прежде приятному лицу. – Рано или поздно мы провалимся в этот кисель, который здесь называется почвой. И как только нас угораздило вляпаться сюда?
– А вы разве не помните? – со слабой иронией отозвался Довилл, третий человек в их небольшой компании, стройный, с копной упругих, как проволока, темных волос. – Мы же буквально выпросили это задание. Два отважных межпланетных репортера «Солнечного вещания» вызвались добровольцами, чтобы заснять весь процесс добычи руды иратрума на рудниках Кроудера и затем показать эту передачу всей Системе, если Межпланетная Полиция обеспечит им свободный радиоканал.
Мортон скорчил гримасу раздражения.
– Я не это имел в виду, – проворчал он, устало тащась за офицером МП и стараясь не наступать в следы Картера, которые быстро наполнялись слизистым илом и темной водой. – Мы оказались здесь посреди болота, без всяких припасов и, главное, без оборудования для передачи. Нам нужно было остаться на корабле и посылать световые сигналы в надежде, что их заметят в Венера-Сити и пришлют помощь.
– И постепенно утонуть в бездонном болоте вместе с кораблем, - добавил Картер, коротко пожав плечами. – Да мы меньше, чем через час, были бы похоронены там заживо. Пусть вам это кажется жестоко, парни, но у нас есть превосходный шанс выбраться из этой передряги, тащась пешком к месту вашего назначения. А свою историю вы можете рассказать по телевидению после того, как вернетесь в Венера-Сити.
–
– Единственная, о ком я могу подумать, это та амазонка из «Юнивокса», – задумчиво протянул Довилл. – Она явно взволновалась вчера вечером, когда узнала, что мы прилетели на Венеру, чтобы показать историю Кроудера. Я отнес ее волнение к переживаниям после космического перелета. Но она здесь с тем же заданием от «Юнивокс Вервис».
– Мириам Монтес не амазонка, – тут же возразил Мортон. – Вы не должны порочить ее только за то, что она не обращала внимание на вашу уродливую физиономию в присутствии моей ослепительной красоты. Но предположить, что она попыталась стреножить нас только для того, чтобы опередить с передачей о рудниках Кроудера? Как ты только мог придумать такую...
– Если наши топливные баки были опустошены специально, – мрачно перебил его Картер, – то это сделано не для того, чтобы, как вы выразились, «стреножить» нас. Если бы мы упали чуть ближе к центру этой адской трясины, у нас вообще не было бы шансов выбраться отсюда живыми.
– Значит, это был агент Кроудера? – задумчиво предположил Мортон.
– Но зачем Кроудеру избегать известности, которую мы могли бы ему дать? – не согласился Довилл. – Это же самые большие разработки иратрума во всей Системе со времени появления Лунных шахт. Наряду с методом извлечения металлического иратекса быстро и просто, минуя процесс Бандерсона, это сделало бы Амоса Кроудера самым знаменитым человеком во всех колонизованных мирах.
– Если там все на самом деле так, – вставил Картер. – Но сейчас для нас самое главное – как можно быстрее добраться до рудников Крудера. Нам еще повезло, что в этих местах не водится опасных хищников. А то у меня только ручной лучевик, который даже человека не собьет с ног на расстоянии больше двадцати шагов. Ваши охотничьи ножи – более грозное оружие при данных обстоятельствах.
– А почему здесь нет никаких опасных животных? – спросил Довилл.
– Никто не может жить на Великой Топи. Любое существо или вещество тонет здесь в ту же минуту, как перестает двигаться. Вся фауна Венеры избегает этого кладбища, походящего на огромное море плывуна.
– Вы много знаете о Венере, верно, Картер? – спросил с любопытством Мортон. – И что вообще такое эта Великая Топь?
– Это моя обязанность, – ответил офицер МП. – Я провел здесь большую часть своей жизни. Никто ничего не знает о Великой Топи. Открытая в две тысячи пятьсот восемьдесят седьмом году Теодором Вурхисом, одним из ранних пионеров-исследователей Венеры, Великая Топь занимает область около сотни миль в ширину и двести в длину. Она состоит из мягкой, слизистой, студенистой массы сульфатов. Ее поверхность – тонкая корка подсохшего болотного ила – может выдержать лишь специфичные ползучие растения, содержащие наркотическое вещество, подобное гашишу, – индику. Топь никогда не исследовалась зондами. О причинах ее образования ученые лишь строят гипотезы. По легендам венериан, планета – живое существо, а Топь – его глаз. Но независимо от того, что это такое на самом деле, ни один человек, – ни землянин, ни венерианин, – никогда не пересекал и не исследовал ее... во всяком случае, не оставался в живых, чтобы об этом рассказать. Мы будем униками, если доберемся до твердой земли.