Венета без клада
Шрифт:
— А ты учел, что задание было выполнено на 1 день раньше срока? — строго спросила Марго.
— Забыл, — признал Никко. — Тогда 364 ступеньки, раз на день раньше. Теперь наша задача такая: пройти 4 чего-то (острова, моста, квартала, дома), встретить что-то толстое, от этого толстого пройти 364 ступеньки и открыть сундук, который на пятую часть выше остальных. И взять клад.
— Вот это ты завтра расскажешь математичке, — подытожила Марго, — а я лично сосчитала, что ежедневная норма бригады в начале работ была 20 кубометров леса, и никаким кладом тут не пахнет. Учебник издан в прошлом году! Какие древние сокровища!
Никко вздохнул, потянул к себе тетрадку Маргериты и начал привычно списывать решение. Пиратский
И никто не знал, к каким странным событиям приведет эта домашняя работа по математике.
Глава 2
Полиция выслеживает булочки
Решать задачи на ночь вредно, это Никко всегда говорил. После неравного сражения с кубометрами Никко всю ночь промучился — искал чего-то четыре, а в конце что-то толстенькое с лестницей. Сначала это были четыре абсолютно одинаковых лесоруба в балетных пачках и полненький бригадир, который с негодованием рассматривал лестницу, выросшую у него в качестве хвоста. Потом лесорубы превратились в четыре дома с привидениями, позади которых стояла бочка, полная отравленного мороженого. В мороженое наискосок воткнулась стремянка. Под утро четыре дома стали превращаться в четыре гроба на колесиках, а позади них топорщилось и раздувалось что-то такое подозрительное, что Никко не стал дожидаться полного превращения и проснулся до того, как прозвенел будильник.
— Вот это да! — удивилась мама, которая каждое утро маялась с пробуждением сына. — Раз ты сам проснулся, я уже побегу вынимать противни.
— Да, по-моему, готово, — принюхался Никко.
Утро в его доме всегда пахло булками. Мама была булочница. Причем булочница в подполье, глубоко законспирированная и тайная.
— Ты окна закрыла? А то опять полиция приедет, — строго сказал Никко, натягивая штаны. Мама отмахнулась. Она была опытная заговорщица.
В Венете Веккьо не разрешалось разводить огонь для приготовления пищи. Электричества не было, а очаги и плиты с открытым огнем считались опасными. Потому что дома ветхие, в смысле противопожарной безопасности — вообще никакие. Если полыхнет, то сгорит не только Венета Веккьо, на которую всем наплевать, но и Венета Нуово. Свечи жгли, конечно, но платили штрафы. А за плиту полагалась тюрьма. В каждом доме стояла микроволновка на аккумуляторе — для отвода глаз, для полиции. Венеты все равно жгли камины и готовили еду на плитах, направляя дым по хитрым дымоходам в глухие переулки. Но запах от свежевыпеченных булочек в глухой переулок не спрячешь! Он все равно заползет в нос. Поэтому мама Никко, из семьи потомственных венетских хлебопеков, всячески исхитрялась скрывать от полиции свою противозаконную деятельность.
В дверь постучали. Никко замер с горячей булкой в зубах.
— Кто там? — спросила мама.
— Крокодил летит над Риальто… — сказали за дверью.
— Задумчиво щурясь, — отозвалась мама. Это был пароль и отзыв. Мама сунула в дверь пакет с булками, забрала мелочь. Через минуту постучали опять.
— Крокодил летит над Риальто… — сказали снова.
Так в Венете Веккьо ходили за хлебом. Мама по вечерам объезжала своих покупателей и сообщала пароль на следующее утро.
— Вроде все, — сказала наконец мама, когда гора булочек превратилась в жалкий островок. И тут в дверь опять постучали.
— Кто там?
— Э-э… я за булочками, — послышался жалобный голос.
— Опять этот, — мама презрительно передернула плечами и высунулась
На лодке перед входом стоял растерянный молодой человек, очень лопоухий, очень веснушчатый и очень круглолицый. Всем хороший молодой человек, да вот беда — в полицейской форме.
— Синьора Франческа, я со всем к вам уважением, — залепетал он. — Продайте мне хоть одну булочку. О них легенды ходят.
— Какие? — против воли заинтересовалась мама.
— Что они безумно вкусные… и что жители Венеты Веккьо оттого такие красивые, что едят на завтрак ваши булочки…
— Да, немножко красоты вам не повредило бы, — безжалостно сказала мама, окидывая взглядом толстенького бело-розового полицейского, похожего на опечаленного поросеночка.
«Поросеночек» порозовел еще больше и взмолился:
— Честное слово, я вас не выдам! Одну булочку! Я же слышу, как пахнет…
— Убирайся, шпик, — презрительно сказала мама, захлопывая окно. — И открути свой глупый нос, раз ему везде нюхается то, чего нет.
Полицейский озадаченно почесал «глупый» нос и отчалил. Вся его поза выражала полную безнадежность.
— Хорошо бы он в канал свалился, — мстительно пробормотала мама, подглядывая в щелочку. — Представляешь, какой был бы плюх, с его комплекцией.
— Мам, а может, он правду говорил, — заметил Никко, поднимаясь. — Просто булочек захотелось.
— В Венете Нуово спят и видят, как прикрыть мою булочную, — свирепо сказала мама. — А то, что моя булочная кормит весь квартал хлебом вот уже 560 лет, на это им наплевать! А то, что знаменитая Форнарина из Флоренции, возлюбленная Рафаэля, приходится мне многоюродной прапрапрабабушкой, это им все равно! Только обидно, что такого толстого и ушастого все время присылают. Подослали бы рокового брюнета… Результат был бы тот же, а мне почету больше. Никколо, поторопись.
— Да успею, — мальчик прыгнул в гондолинку и оттолкнулся веслом. Катер до острова Буррано, где располагалась школа, отходил через 20 минут, он еще успевал заехать за Марго. Они по очереди друг за другом заезжали.
— Ты к Маргерите? — успела прокричать мама. — Не забудь, что вам нельзя жениться!
— Забудешь тут, когда каждый час напоминают, — проворчал Никко.
Глава 3
Две Венеты
Школа на острове Буррано была небольшая. Но туда специальные катера свозили ребят со всех окрестных островов. Кроме детей рыбаков и кружевниц с самого Буррано, в школе учились дети стеклодувов с острова Муррано, около 30 ребят из Венеты Нуово — из семей гостиничного персонала, ресторанных работников и продавцов сувенирных лавочек. И двое настоящих венетов из Венеты Веккьо — Никко и Маргерита.
Никко надеялся, что первого урока не будет — историчка уволилась две недели назад. Но директор завела в класс тоненькую девушку и сказала:
— Вот, ребята, это сеньорита Морелли. Она с отличием окончила учебное заведение в Туррине и приехала к нам. Не обижайте ее и помогайте во всем.
И ушла, оставив девушку на растерзание школьникам. Двадцать пар глаз кровожадно уставились на учительницу. Та порозовела и храбро сказала:
— На какой теме вы остановились?
— Занятие семнадцать, — поспешно, чтобы его не опередили, сказал Паоло. — Сложная тема. Объясните нам ее, пожалуйста.