Вера…

«Основано на реальных событиях, переделано под художественный рассказ».

Это была общага, в том самом понимании, грязная и обшарпанная. Вонючие туалеты, грязные коридоры с облупившейся краской на стенах, мусор под ногами противно хрустел, а обувь липла к немытому полу годами. В общей кухне стояли плиты, покрытые жиром и грязью, которым можно было справлять юбилей. Именно здесь, в комнате 15, весной, когда за окном ещё дул холодный ветер родился ребёнок. Девочку назвали Верой.

Родители

Тоня и Андрей принесли дитя домой, в комнату где не было кроватки, пеленального столика и свежих подгузников. И где было также грустно и тоскливо, как и во всей общаге. Со стен свисали лентами старые обои, кажется зелёные с мелкими ромбиками, но из-за грязи этого было не разглядеть. Когда-то давно, в прошлой жизни Тоня выбирала их с счастьем в глазах, завод выделил комнату молодой семье. Молодожёны принесли пару небольших чемоданов и зажили уверенные в завтрашнем дне.

Но спустя несколько лет завод закрылся, а рабочих распустили по домам. Комната осталась за семьёй, это единственное что их ещё объединяло. Андрей хотел развестись, Тоня все никак не могла забеременеть, но с потерей работы, с разводом решил повременить.

– Андрей, а у нас сегодня день свадьбы, ты наверно и не помнишь, я портвейн достала, картошки нажарила, может посидим немного, вспомним – присела за крохотный стол Тоня.

И Андрей согласился, так тошно ему было, хоть в петлю. Голова чесалась от мыслей как жить дальше, где найти работу, и как уйти от жены теперь. На следующий день был опохмел, а на другой – новая пьянка, у соседей день рождение. Так прошли годы.

Антонина проснулась ещё полупьяная, неимоверно хотелось пить, кое как дойдя до кухни налила банку воды и с жадностью припала. На стене висело маленькое зеркало, мутное и заляпанное, в него и посмотрела Тонька и дернулась как от удара. Оттуда на неё смотрела старуха, опухшая и растрепанная, с огромным синяком под глазом. Вернувшись в комнату Тоня оглядела свою комнату по-новому, куда-то пропал телевизор и приёмник, на старом диване в одежде и ботинках дрых муж, в углу валялась какая-то куча тряпья, а маленький стол у окна был весь завален грязной посудой.

Тоня напрягала память, все силилась вспомнить хотя бы вчерашний день или неделю назад, попутно оглядывая пустые стаканы и бутылки, не осталось ли там хоть что-то на донышке. Проснулся Андрей, мутным взглядом оглядывая комнату и жену.

– Тонь, есть че выпить? – хриплым голосом спросил муж.

– Нет, сама ищу – недовольно буркнула Тонька.

– Надо найти, башка трещит – требовательно сказал Андрей.

– Иди и найди – все также огрызнулась Тонька.

– Не скалься, врежу – предупредил муж, и Антонина умолкла, вспомнив синяк.

– Пошли к магазину рубли собирать – повернулась к мужу Тоня.

Через час бутылка была куплена, в соседней двухэтажке баба Зина за сотку продавала "паленку", её дочь Машка привозила из города канистры спирта, а маманя разбавляла по особому рецепту, торговля шла бойко.

– Андрюх, налейте полечится – просунул голову в комнату сосед Санек – я видел к Зинке ходили.

– Самим

мало – спрятал бутылку Андрей.

– Я закуску принёс, кильку и Ролтон!

Андрей помялся, но желудок издав голодное урчание дал согласие раньше. После первой рюмки открылись глаза, вторая пригладила кожу, а третья развязала язык, всем было хорошо и весело.

– Ой – вскрикнула Тонька.

– Чего? – недовольно буркнул муж.

– В животе кишки ходят, не могу терпеть, как будто тараканы бегают – заерзала на стуле женщина.

– Ты че с ума сошла – заржал Санек – какие тараканы?

– Ой не могу, во все стороны отдаёт! – разоралась Антонина.

Андрей вскочил, взял под локоть жену.

– Иди ложись, Зинка тварь, чего-то намешала не то, угробить нас решила!

– Это, слышь, может в больничку? Траванули нас по ходу – забеспокоился Сашка.

– Тонь, дойдёшь до больницы? – спросил муж.

– Дойду, пошли, ой, ой, под рёбрами бьёт! – снова вскрикнула Антонина.

– Аппендицит наверно, Андрюх – вставил слово сосед.

– Тебе больно я не пойму? – хмурился Андрей.

– Вроде как не больно, неприятно очень, как будто там тараканы бегают или крыса – разревелась Тонька в ужасе таращив глаза, отчего стала ещё больше некрасивой.

Троица трезвела на глазах, Сашка с сомнением вертел недопитую бутылку, поглядывая на соседку.

– Может до Лидки дойдём, она медсестра – снова влез Санек.

– Точно! – хлопнул по лбу себя Андрей – пошли Тонька.

Афанасьева Лидка жила в комнате 3 на первом этаже, и практически не пила, иногда позволяя себе в праздники чуть-чуть ворованного спирта с работы.

– Лидка! – стучал Андрей и громко звал соседку через дверь.

– Чего надо – недовольно ответила Лида через минуту.

– Открой, Тоньке плохо с животом, открой пожалуйста – выл жалобно Санек.

– Ну чего случилось то, со смены я, спать не даёте алкаши проклятые – ворчала Афанасьева, но дверь приоткрыла пошире впуская Тоньку.

– Ой Лидусь, не знаю, чего, в животе как будто тараканы бегают, то под рёбрами, то где кишки посередине, мочи терпеть нету, чего такое приключилась со мной не знаю – причитала зареванная Тоня.

Лидка с сомнением осматривала троицу:

– Спирта нет, похмелится не дам.

– Да нам не надо, уже взяли, дома стоит недопитая, Тоньке чего-то поплохело, может аппендицит? – вставил Андрей, злясь на соседку.

– Ладно иди ложись, посмотрим, чего там с твоим животом, а вы тут стойте – приказала Лида.

Афанасьева хмурилась, слушая Тоню, нажимала на живот то сбоку, то посильнее, то резко давила и наконец сказала:

– Это точно не аппендицит, а вот что точно не знаю, тебя отпустило немного?

– Да вроде, оно знаешь, как волнами накатывает – встала с дивана Антонина.

– Если будет так ещё раз иди в больницу, только помойся прошу тебя, дышать нечем от тебя, и полис не надо, с острой болью так примут, УЗИ тебе надо делать, что-то у тебя в брюшине, а что не знаю, может опухоль какая?