Вера
Шрифт:
2
13 декабря, вторник
– Здравствуйте, я здесь впервые. Можете проводить меня к преподавателю Снегиревой?
Такие просьбы я ненавижу больше всего, потому что выполнить их не могу. Нет, я знаю прекрасно, где находится класс Марины Львовны, и могу до него дойти, но, когда я достаю свою складную трость и с помощью нее начинаю идти, клиенты теряются (это мне сказала администратор Виолетта). Поэтому я просто стою у стойки регистрации и делаю записи занятий у себя в голове, а потом кто-нибудь
– Я вас провожу! – очень вовремя раздается голос Виолетты за моей спиной.
Я не знаю, как она выглядит, поэтому воображение само нарисовало ее образ: лет 25, светловолосая и голубоглазая, ярко подводит глаза черным карандашом и красит короткие ногти разноцветным лаком. Еще мне кажется, что у нее цветные пряди в волосах и розоватая сухая кожа – по крайней мере руки у нее всегда обветрены. Виолетта любит тяжелый рок, розовых фламинго и картины Сальвадора Дали. Я ее вкусы не разделяю. Разве что уважаю Сальвадора Дали.
До того, как ослепнуть, я видел только Марину Львовну, еще пару преподавателей и уборщицу тетю Галю. Вернее, я видел весь персонал «Альтер Эго», но спустя четыре года остались только те, которых я перечислил. Штат сократили до минимума, потому что прибыль значительно уменьшилась. Марина Львовна говорит, что это все потому что я перестал давать уроки живописи, но я в это не верю.
Единственные, кто пострадал из-за моей слепоты – не считая меня, конечно, – это мои бабушка и мама. Теперь им никто не помогает в деревне, и чтобы вспахать землю и скосить траву приходится просить соседских мужчин, которым потом надо платить либо водкой, либо деньгами.
Виолетта отводит нового ученика – по голосу это женщина за сорок – к Марине Львовне, а я сажусь и начинаю слушать передачу, посвященную обзору кафе нашего города. Ведущие особенно хвалят заведение под названием «Звездная ночь», где не только вкусная еда, но и прекрасная атмосфера в стиле картин Ван Гога. Кафе располагается в моем районе, но после того, как я ослеп, в той стороне больше не бывал.
Раскрыв в голове карту района, я прикидываю, как пойду от дома до кафе и какие на моем пути могут быть препятствия.
Звякает колокольчик над входом. Я вскакиваю с места, растягиваю губы в улыбке и, стараясь «смотреть» на вошедшего, произношу:
– Добрый день!
– Вы и правда меня не видите… – Тихий женский голос раздается вовсе не в том месте, куда я «смотрю», а чуть левее.
Интонации мне не знакомы, но, возможно, это потому что женщина говорит тихо.
– Простите? – произношу я, не совсем поняв, к чему были ее слова.
– Во вторник я проявила некую бестактность по отношению к вам. Простите. – Голос становится громче, и я его сразу же узнаю – это наша новая ученица, Вера Незнанова. Марина Львовна сразу записала ее в VIP-клиенты, потому что отец девушки – крупный бизнесмен. Я еще крайне удивился, что забыла дочь из богатой семьи в обычной художественной школе.
Шуршит пакет – Вера ставит что-то передо мной. Запах кофе и шоколада ударяет мне в нос.
– Это вам. Извинения, – застенчиво произносит
– За что? – Я прекрасно ее понимаю, но зачем-то включаю дурака. Наверно, потому что ненавижу, когда люди делают акцент на моей неполноценности.
– За мою бестактность в тот день… Простите.
Да что она заладила: бестактность, бестактность!
– Насколько я знаю, у вас уже начался урок, – говорю я как можно спокойнее. – Советую вам пойти на него и забрать это. – Я указываю на пакет.
– А как вы узнали, который час? – Девушка спрашивает так удивленно, что я представляю, как у нее округляются глаза – карие или, быть может, серо-голубые.
Я поднимаю правую руку и демонстрирую ей свое запястье.
– Тактильные часы. Весьма удобная вещь для таких, как я. Еще вопросы будут?
– Нет! – бросает она и, стуча каблуками, убегает на урок.
Разумеется, пакет со своими глупыми извинениями она с собой не уносит. Понюхав его содержимое, я морщусь. Ни шоколад, ни кофе я не люблю. Когда услышу, что она идет обратно, верну ей все это безобразие.
По телевизору начинается прогноз погоды. Диктор сообщает температуру и предупреждает о снегопаде в ближайшие несколько часов. По такой погоде идти в кафе «Звездная ночь» было бы для меня глупостью. Моя неполноценность ощущается сегодня слишком остро.
Ничего страшного, схожу в следующий раз. Хотя, нет, не схожу. Я же пообещал себе жить настоящим – не прошлым и не будущим. Если не сегодня, значит, никогда.
И все же идти по такой погоде, ничего не видя перед собой…
– Ну и ладно, не очень-то и хотелось, – бурчу я.
Все равно я там ничего не увижу. Надо ведь идти с кем-то, чтобы услышать от него описание интерьера, но друзей у меня нет – я обрубил с ним все связи после аварии.
Вздохнув, достаю из выдвижного ящика написанного шрифтом Брайля «Марсианина», который входит в подборку книг «Поверь в себя». Я прочитал уже половину, но вот в себя еще не поверил.
Говорят, человек может ко всему привыкнуть за двадцать один день. Прошло уже 1516 дней, а я все не могу привыкнуть к своему состоянию. Мама с бабушкой считают, что это потому что зрение мое потеряно не навсегда и вернется, как только я сделаю операцию, но на нее требуется кругленькая сумма, которая еле собирается. Непредвиденные расходы, постоянный рост цен на продукты и отсутствие здорового мужчины в семье приводят к тому, что приходится постоянно залезать в коробку с надписью «На зрение», что лежит у меня под кроватью.
Через час издалека доносится знакомый цокот каблуков. Я откладываю в сторону книгу, встаю со стула и устремляю невидящий взгляд в сторону коридора. Цокот становится все ближе, а потом резко стихает – девушка останавливается.
– Заберите свои подарки, – говорю я, надеясь, что смотрю прямо на человека, а не на стену.
– Как вы узнали, что это я? – спрашивает Вера.
Похоже, сегодня я ее совсем озадачил.
– Камера, – я указываю в сторону, где стоит монитор компьютера. – Тут вся техника настроена на меня и сообщает, где кто идет.