Вера
Шрифт:
Никогда Мерлону не было так больно. Ему показалось, что холодная сталь рассекла его тело пополам. В эту секунду перед глазами пролетели множество картин из жизни, сотни лиц, которые он повстречал на вечных распутьях своей вольной дороги. Тысячи и тысячи желаний мелькнули в сознании, но одно из них было столь чётким, что, уже опускаясь в вечную тьму, он ощущал его тепло: хотелось ещё раз коснуться оранжевого совершенства!
Как непредсказуемы потоки силы! Как они самовольны
«Разум есть начало.»
Воплощение есть конец.
«Поворот колеса, и бег начинается сначала.»
Чужая воля прокладывает себе путь.
«Жизнь».
Смерть.
Как всё просто и сложно одновременно.
«Вопросы и ответы, и новые вопросы. Сущее есть движение, жизнь есть развитие, смерть есть путь к началу.»
Всемогущ ли разум, брат?
«А есть ли смысл в ответе?»
Загадки… Всё новые и новые загадки появляются вокруг, пока мы пытаемся раскусить сущее, когда оно давно познало нас и играет на наших слабостях.
«Мы есть сознание, мы есть сила чистого ума, но даже в нас нет той стороны, той нити познания, которая открыла бы нам путь в океан истины.»
А есть ли он?
«Если б я знал…»
Вокруг нас тысячи миров, миллиарды созданий и бесчисленное множество всевозможных явлений силы, а мы не можем понять суть всего мироздания. Не можем понять суть Творца и тем более его Мысль.
«Что ж… Кое-кто мнит, что познал очень многое.»
Да, смертные. Порой я завидую их наивности.
«Мы сами выбрали путь вечного знания, отказавшись от пресловутого земного бытия. Ты мог сделать иной выбор тогда.»
И я сделал. Но мне не даёт покоя мир смертных. Он ещё более запутан, чем само сущее. Иногда я думаю, что это царство кривых зеркал.
«Именно кривых, брат. Там нет ничего значимого, а лишь сплошное преломление Истиной Мысли».
Ты не прав, брат. Будь так, сущее не заботилось бы о таком явлении, как мир смертных.
«Сущее? Мне кажется, скорее Творец.»
О Творце мы не знаем ничего. За сотни лет, проведённых нами в вечном потоке силы, он так и не явился, не объяснил нашего предназначения. Он не дал нам никаких толковых целей для действия. Хотя, он выше нашего понимания.
«А может, мы заблуждаемся? Смертные тоже мнят о «богах» всё, что только отвечает их желаниям.»
У нас нет желаний, брат. Мы безлики.
«С чего ты так решил? Не чувствуешь импульсов плотских нервов?»
Быть может.
«Смертные смешны и жалки. Их вечное стремление быть богами вызывает отвращение. Глупцы. Им невдомёк, что муравей не может стать владыкой мира, ибо ему не хватит ни жизненного срока, ни всеобъемлющего ума. Всё, что в их силах, это создавать иллюзии и преломлённые реалии, в которых они могут мнить себя, кем угодно.»
И не значит ли это, что они создают свою реальность?
«Брат… Ты…»
– Прошу прощения, Великие, что
А! Названный богом…
«Что надобно тебе, человече?»
– Мне необходима ваша помощь.
«Наглеешь, Ткач. Наглеешь. Ты хоть и сошёлся с царством духов, но далёк от истинной чистоты разума.»
Не стоит, брат. Что именно ты хотел, Названный богом?
– Вы наблюдали за тем, что происходит в мире? Вы чувствовали громадные толчки силы?
Несомненно. Но это вполне объяснимо.
– Чем же?
В мире появилось нечто, что никак не может ужиться с установившимся порядком вещей. Оно начинает бороться с ним.
– И что же оно из себя представляет?
Часть силы.
– Какой?
Я не знаю ваших названий. Да и сомневаюсь, что в вашем языке есть этому имя.
– Хорошо. Но тогда почему вы ничего не делаете? Почему не хотите изъять эту инородную силу?
«А зачем?»
– Вы же хранители мира! Не мне вам объяснять, что столь серьёзные изменения, происходящие в хрупком бытие смертных, могут привести к фатальной катастрофе!
«Смерть есть путь к началу.»
Мы не нарушаем своих обязанностей.
– Но как же?
Пойми, Названный богом, смертное всегда имеет свой конец, и если погибнет всё живое, это не значит, что скончался и сам мир. Со временем там зародится новая жизнь. Эфирные потоки вечны. Забота о вашем существовании – ваши дела. Мы не вмешиваемся в естественный ход вещей.
– Тогда хотя бы скажите, где я могу обнаружить эту инородную материю?
В этом вся загвоздка. Это не материя. И трудно сказать, к какой природе она относится.
– То есть, вы ничем помочь не можете?
«Нас пока не интересовал данный вопрос».
Думаю, Названный богом, тебе придётся заняться этим самому.
– Значит, вы отказываете в помощи?
Это ваши дела, Ткач. Ещё раз повторю, что мы не вмешиваемся в естественный ход вещей.
«Однако ответ на твой вопрос хранится в твоём прошлом. Подумай. Быть может, проблема не так сложна, как тебе кажется».
– Эй, герой, вставай! – донеслось до сознания Мерлона сквозь пелену боли и отчаяния. – Да чего разлёгся-то?
– Может, помер? – послышался ещё один голос.
– Да не! Вон, смотри, дышит же.
– Ранен, небось? Схватиться с тремя бойцами Ренессанса в одиночку и выжить – дело очень странное.
– Наверное, он неплохой маг.
– Сомневаюсь. Надо друида нашего кликнуть. Эй, Фанфарор, хватит возиться с этим ренским выродком. Полечи лучше нашего героя.
Сознание Мерлона постепенно прояснялось. Неужели это и есть потусторонний мир, проповедуемый святыми отцами?
– Нет, дружище, это наш будничный земной ад, – сказал первый голос. Видимо Мерлон пролепетал свои мысли вслух. – Вот и очнулся.