Вера
Шрифт:
– … которое обладает непредсказуемым действием… Я знаю, мессир, – проворчал гоблин.
– Ах, да, конечно, дорогой Дарлинг. Я никак не могу привыкнуть, что ты не просто мой ученик, а вполне достойный член магического сообщества, – отстранённо пробормотал маг.
– Спасибо, мессир, – процедил сквозь зубы гоблин. Его бесило такое отношение.
Но Даратас не заметил тона ученика и преспокойно отправился к маленькому рабочему столику, освещённому лампадой. На нём было раскрыто несколько пергаментов, в которых маг, не успев сесть на табурет, принялся что-то внимательно вычитывать.
Гоблин
Уши маленького существа затрепетали, и он покосился в сторону учителя. Тот неподвижно склонился над пергаментами, беззвучно шевеля губами и не обращая ни малейшего внимания на Дарлинга …
Мессир Даратас выглядел достаточно молодо для своих двухсот с лишним лет, проведённых под небом безумного мира. Высокий сухопарый мужчина с лицом, почти не тронутым морщинами, и глазами, не скрывшимися под тяжестью век, казалось, вступал в самое зрелое время. Но закрался в его внешности один очень необычный изъян: волосы на голове были полностью седыми, как и усы и не шибко густая борода. Эта старческая седина смотрелась неестественно на почти лишённом отпечатка времени лице, и создавала загадочный и волшебный образ, трактуемый многими по-разному.
Одни считали Даратаса богом, другие просто нелюдем, ещё одни почитали за святого безумца, иные же падали ниц при его появлении. Ещё бы! Мессира Даратаса знали все сильные мира сего, особенно главы кланов, которым он часто оказывал услуги. Более двухсот с лишним лет человек познавал сущность мира, находя и раскрывая всевозможные тайны. Он был коллегой и верным другом великого чародея и архимага Франческо де Орко, прославленного на весь свет своими выдающимися достижениями в сфере Высшей магии, и вместе с ним участвовал в сложнейших опытах… О да! Эта парочка натворила множество дел, особенно по молодости и неопытности, пытаясь проникнуть во все тонкости мироздания. Как раз по их вине был открыт портал в неизведанный мир Демонов, откуда полезли огромные твари, сжигавшие и уничтожавшие всё на своём пути… Это произошло здесь, на Севере, где ныне властвовал вечный холод. Впрочем, эти двое не ударили в грязь лицом, применив такую магию, что незримые нити сущности на севере Гипериона исказились, уничтожив рану в плоти мира и закрыв портал в мир Демонов. Но расплатой было заражение всей флоры и фауны, а также мутация исходных природных процессов почти на всём Севере.
С тех пор и начались гонения со стороны уже сильной в то время Святой Инквизиции на Франческо, вынужденного бежать на Феб под покровительство Республики. Даратас же укрылся в заражённых землях, пытаясь сдержать дальнейшую мутацию. А затем была Война Сил, в которой Даратас и Франческо сыграли ключевую роль. Да, именно они открыли путь Ткачу, и вместе с ним разбили все мёртвые Легионы Культа и упокоили силы Хаоса. Но в этом случае цена победы была чересчур высока. Северный кусок материка откололся, сгнив в окружении холодных вод
Теперь этот грозный и знаменитый на весь мир артефакт покоился рядом со столом Даратаса и безмятежно сиял изумрудным набалдашником. Мессир всегда держал его при себе и не разрешал даже дотрагиваться до него, но сегодня эта вещица могла бы очень пригодиться Дарлингу в его мероприятии – гоблин облизнулся – очень и очень пригодиться.
– Мессир, – робко протянул гоблин, и его уши прижались к голове. – Мессир, можно вас спросить?
Даратас пробурчал что-то невнятное под нос, но не оторвался от занятия.
– Мессир, вы слышите меня? – чуть наглее переспросил гоблин.
Никакого внимания.
– Мессир, я возьму ваш Посох? – вдруг вырвалось у Дарлинга, хотя он и не хотел так резко и грубо.
Даратас оторвался от изучения бумаг и устремил свой всепроникающий взор на гоблина. У того сердце в пятки ушло. Он знал этот сверлящий, заглядывающий в сознание взгляд и страшился его.
Несколько минут Даратас внимательно смотрел на Дарлинга, пытаясь прочесть мысли маленького чародея, но затем его взор смягчился, и он с ухмылкой проговорил:
– Что, псоглавцев пугать?
Гоблин улыбнулся в ответ.
– Я знаю, что вы запрещаете даже дотрагиваться до него.
– Запрещал, думаю, – проговорил Даратас. – Сегодня я в хорошем расположении духа. Возьми конечно, – сказал маг, взяв в руки посох. – Только помни: натворишь дел – не прощу! Бери.
С этими словами он передал посох Дарлингу.
Того заколотило крупной дрожью, а сердце стало грозить вырваться из груди. Посох великого де Орко в его руках!
– Спа… Спасибо, мессир! – еле выговорил Дарлинг.
– Не за что, – небрежно обронил Даратас, пребывающий в своих мыслях. – Ты, видимо, на какое-то важное мероприятие собрался? Смотрю, столько инструментов для алхимии… да и тотемы у тебя.
– Да я, в общем-то, собрался на один эксперимент… Вот…
– Ладно, ладно! Не говори, коль не хочешь! – махнул рукой. – Иди. Держи только со мной связь по трансферансу.
– Несомненно, мессир! – с готовностью воскликнул Дарлинг.
– Вот и хорошо. Ладно, я занят, – с этими словами Даратас вновь погрузился в чтение пергаментов.
Дарлинг, не помня себя от счастья, натянул пару вязанных кофт, штаны из меха мамонта и серую шубу. Закинув пухлую торбу за плечо, гоблин вылетел из-под сени шатра.
Ветер с бешеной силой ударил в лицо и грудь, чуть не сбив Дарлинга с ног, но тот быстро окутал себя непроницаемым щитом отстранения: одно из изобретений мессира Даратаса – полное отсутствие чувствительности к природным процессам. Замечательная вещь, особенно здесь, в мёртвых землях, когда потоки холодного ветра иной раз грозили заморозить или содрать кожу с костей. Однако она пригодилась не только в этих местах, но и по всему миру: Даратас продал секрет за неплохие деньги. Правда удручал один изъян – сия магия не спасала от холода или жары.