Веришь?
Шрифт:
Снова нет! Он не обвинял никого. Не опускался до этого. Он был трогателен и благороден. Радел за общее благо. И, великий талант, не переигрывал! Всего было в меру. Но... Как-то получалось так... Из этих полутонов складывалась некрасивая картина. Чиновники высшего звена родной планеты представали теми, кто покрывал и поддерживал нарушение прав не только бедного ребёнка, но и её благородного отца, который гордо нёс своё горе.
Представление набрало обороты. И после душераздирающего выступления профессора в игру вступили его коллеги, пусть не
Учёные выходили, один за другим, и ставили своё имя и весь свой опыт против имени, и мнения псевдоучёных. Упирали на то, что девочка здорова и не опасна, а удерживают её в заключении... Да-да, именно, так! В заключении, в одиночке, как самых опасных преступников! Вот уже девять месяцев. Из них четыре месяца она даже связи с окружающим миром не имела!..
Учёных мужей никто не посмел прервать или поторопить. Выслушали всё. К тому времени, как снова вышел Глан, трансляция заседания набрала уже какой-то немыслимый рейтинг. Какого не было у подобных трансляций никогда, наверное.
Профессор достойно завершил гениально срежиссированное представление. Он с видом благородного отца из какой-нибудь трагедии, преувеличенно пафосно, но трогательно и экзальтированно попросил справедливости. И скромно положил на стол петицию, подписанную всеми присутствующими учёными...
Петицию о недоверии к Земному Совету...
Со слезами на глазах заявил, что у них не было другого выхода. Раз уж достойные представители Земли не в состоянии обеспечить законность и защитить самых уязвимых, детей, и так пострадавших из-за жестокости предыдущего состава ЗС.
Всё! Вирт взорвался! Решение в отношении Коры Блайз было тут же принято. Правильное решение, конечно!..
Только вот карьеру членов ЗС это вряд-ли могло спасти. Им, может быть, и позволят "досидеть" срок. Но на этом всё.
А Блайз, в очередной раз, стал героем. Несчастным, страдающим отцом, который никак не воспользовался своим положением, чтобы обеспечить своей дочери особые условия. А как иначе, если Кору Блайз отпускали только через девять с лишним месяцев, после начала так называемой "адаптации"? Последнюю. При том, при всём, что из всех "заключённых" только она была несовершеннолетней!
Условия этой "адаптации", к слову, Натан Глан озвучил тут же, вызвав очередной шок у граждан Земли. Кстати, не умолчал достойный учёный и об опытах, чинимых над несчастной девочкой. И предоставил доказательства. "Доктора" думали, что он попускает им, а пройдоха всего-то собирал материал, который похоронит ЗС в полном составе, не позволяя, в то же время, навредить своей подопечной хоть как-то.
Карьера Ранга, как политика, была закончена. Ему, наверное, тоже позволят "досидеть", если сидеть будет тихо. Хотя... Проверки деятельности его корпорации не избежать. И по результатам этой проверки пойдёт разговор с ним лично. Судя по всему, крайне неприятный разговор...
Ужас! Шок у одних! Ликование
И Натан Глан, скромно, но довольно улыбающийся на этом фоне... Признанный гений в зените славы. Не больше, не меньше.
***
– Ты что это сделал, мерзавец?!
Ранг рычал и плевался перегнувшись к нему через стол. Конечно, восседая в кресле главы ЗС! Стараясь подчеркнуть свой статус.
Он позвал Томаса Блайза к себе сразу после того эпохального заседания ЗС. Сбоку от него, по голографическому экрану бежали сообщения зрителей трансляции. Обсуждение не думало не то, что прекращаться, а и просто идти на спад. Пламенные и возмущённые комментарии сводились к одному и тому же: руководство Земного Союза дискредитировало себя.
Собеседники видели эти сообщения, бегущие с головокружительной скоростью. Оба привыкли быстро считывать и анализировать информацию.
– А следом пойдут призывы вытряхнуть меня из кресла и принести в жертву, раз уж я не оправдал ожиданий этой серости!
Лицо Ринга перекосило от злобы и в кои то веки было настоящим, а слова искренними. Он изнемогал от злости. Потому и плевался. И выбалтывал больше, чем собирался:
– Это всё мне устроил ты! Только ты! Этот чокнутый дед не сделал бы ничего, если бы у него за спиной не маячила твоя рожа! Мерзавец! Как ты смел?
Вопрос "почему?" повис в воздухе. Если бы Ранг задал его, отец Коры ответил бы ему просто:
– Нечего зарываться и переходить черту.
Но вопрос не был задан, а Блайз промолчал. Он не знал о демарше профессора Глана и его коллег, но полностью одобрял его. Ранг зарвался. Даже в отношении него. Нападал на совершенно немотивированно, с самого начала своего срока. Явно. А что он проделывает ещё, в тайне?..
Травля началась сразу. И в высшей степени мерзко. В тот самый день, когда рухнул Барьер.
Блайз, когда вернулся из-за Барьера, слетал в Центр адаптации. Нарвался там на запрет на посещение дочери минимум на три дня, "пока не пройдёт первичная адаптация". Вернулся домой совершенно убитый. Так он считал. Оказалось, "убить" его можно было ещё. И легко.
Когда он, мучаясь бессонницей, взялся просматривать новости, оказалось, что "звездой" сегодняшних новостей был он сам. Как "олицетворение всех, кто потерял близких в той трагедии и кому посчастливилось найти близких живыми".
Если убрать всю шелуху и экивоки, то... Оказалось, что кто-то из бывших в одном с ним вездеходе снял его встречу с дочерью. Хитро. Закон не нарушил потому, что лица Коры не было видно. Снята она была со спины. Парень и вовсе не попал в кадр. Зато он сам, как на ладони. Со всеми своими эмоциями. Потрясённый, разбитый, чуть не плачущий.
Если до этого времени у Томаса Блайза и были сомнения в том, что Ранг психопат, лишённый эмпатии, заменивший её логикой и целесообразностью, то теперь он уверился в этом. Только такой человек мог посчитать, что так он унизит своего соперника и выставит его слабаком.