Веришь?
Шрифт:
Они дежурили в академии ночью после последних экзаменов. Как правило, всё самое "интересное" случалось именно тогда. Вот и сейчас, оповещение "биологическая опасность!" сорвало преподов с диванов в кабинетах, где они мирно дремали и понесло к общежитиям.
Ну, что? Нормальная, в сущности, картина. Музыка грохочет. Толпа молодых людей, разной степени "весёлости" танцует. Некоторые лезут обниматься и признаются в любви и уважении ректору и деканам. А другие радостно сообщают: "Мы их всё-таки напоили!".
Толпа расступается... И становятся видны две фигуры в центре. Светящиеся фигуры...
Ректор
А девчонка, ничего, смеётся, в ответ на их потрясённые, ошарашенные лица:
– Не бойтесь! Это наши ребята-биологи вывели люминесцентные бактерии. Круто же! Красиво! Им даже кислород не нужен! И безопасно. Алекс, скажи! Он точно знает, что безопасно, а что нет. Обоняние такое чувствительное!
Алекс солидно кивнул. Подхватил девушку, и главные "враги" всея академии снова пустились в пляс.
Глава 26.
Тот танец спьяну ничего не изменил между ними. Они, может быть, и набрались только для того, чтобы иметь "легальную" возможность, прикоснуться друг к другу... Кто их знает, этих мутантов?
Их не наказали. Ни остальных студентов: за алкоголь на территории академии, за шум и дикие танцы, за объятия с ректором и пьяные признания в уважении и любви. Ни мутантов. Уже хотя бы потому, что у них хватило мозгов подселить мало изученные бактерии только себе. И не подвергать риску остальных.
Риска для других не было. Бактерии убрали с кожных покровов и вывели из организмов в медкапсулах, куда оперативно отправили обоих нарушителей. Медики, правда, перед тем, как загрузить весёлых ещё мутантов:
– В умные бочки!- смеялись они...
Так вот, медики сняли с обоих бактерии. Дед видел. И не препятствовал. Если эта штука действительно безопасна, то может быть очень полезной. Иногда так и случались открытия и изобретения в космоакадемии: из шуток и забав студентов...
А буквально на следующий же день, ещё вялых после "празднования" окончания сессии первокурсников лётного факультета отправили на космическую базу для прохождения лётной практики. Первых. Старшие курсы пойдут позже. Такое случилось впервые в истории космоакадемии. Какая лётная практика после первого курса?..
Студенты, когда получили сообщение на свои вирты, не поверили. Тут же и обсудили между собой в чате группы:
– Кто-то взломал мой вирт и шлёт мне всякий бред!
– И мой тоже!
– И мой...
– Ага! И аккаунт академии взломал тоже! Там пишут то же самое.
– Ну, бред же! Какая практика после первого курса?
– Такая...
– Какая?
– Особенная... Подгорает где-то, наверное, раз нас взялись натаскивать с "детских штанов".
– Каких штанов?
– Читать нужно больше! Это устойчивое выражение. Означает, с детства.
– Ха!
– Не "ха"!
– Перестаньте ругаться. Если всё так, и что-то где-то подгорает настолько, что нас с первого курса решили отправить в космос!..
– Да, парни... И девушки тоже... Это значит, что скоро нам всем будет не до чтения...
А дальше у каждого из ребят в головах замелькали мысли. Много мыслей. В том числе и о том, сколько "своих"
Поэтому в академию следующим утром они явились хмурыми. Не ругались больше. Наоборот. Всех "своих" ощущали особенно близкими, дорогими что-ли. И вопросов не задавали. Ни ректору, который вышел проводить их, ни своим кураторам. Всё равно ничего не скажут.
Потом, уже по прибытии на базу, тяжёлое ощущение сгладилось. Практика стала напоминать весёлую поездку в лагерь с друзьями. Ничто не настораживало ни в поведении инструкторов, ни в чём-то другом.
И всё равно. Ощущение надвигающейся беды, мелькнувшее в головах и сердцах, осело где-то там. В далёком уголке. И "взрослило" юных землян до срока. Гнало вперёд и заставляло отдаваться учёбе где-то за пределами возможностей. Учило их особенно ценить и беречь друзей.
***
Правда в том, что они боялись. Они, водившие флайеры, чуть ли не с детства, игравшие в вирт игры с полным эффектом присутствия, "летавшие" на симуляторах, до икоты боялись сесть за штурвал реального боевого корабля. Ну, и что, что старого, простейшей какой-то модификации.
Конечно, не признавались. Но взгляды... Говорили многое. В первую очередь инструкторам. Поэтому они и не стали, в первый раз, составлять графики полётов по списку или по успеваемости, или ещё как-то. А поступили просто и незамысловато: выстроили студентов прямо в ангаре и спросили, кто желает "сдаваться" первым.
Кора Рэнсом желала. И её приятель Виктор Бонк. Некоторые другие. Так, со скрипом, набралась первая группа. Остальных отправили дожидаться своей очереди, а этих жертв обрядили в лёгкие скафандры, на всякий случай, и раздали инструкторам.
Корабли были разные. Коре достался старый штурмовик K873002. Она знала такие, как родных. В первую очередь потому, что развлекалась тем, что читала о кораблях. Не только специальную литературу, но и всякие там чаты пилотов и техников. Ну, да. Мы ведь упоминали уже, что она с детства воспринимала корабли, в некотором роде, "одушевлёнными". Вот и читала о них, когда время было.
Кто-то увлекается цветами, кто-то скакунами. Мама увлекалась ядовитыми растениями с планеты HQ55. А она любит корабли. Читает, изучает. И хорошо засыпает, просматривая чаты, где техники дружно, и, как правило, матом клянут конструкторов, которые "присобачили ту загогулину не там, где ей место, и теперь идёт не только постоянная потеря мощности, но и вся эта долбаная херня забивается и глохнет в самый неподходящий момент. Чтоб им самим пришлось когда-нибудь удирать от варданцев на таком корыте, безмозглым идиотам!".
Поэтому-то Кора Рэнсом и поразила своего инструктора. Просто тем, что, прежде чем попытаться взлететь, "покачалась" немного и негромко уронила:
– Скрипит.
Что она там услышала, непонятно, но инструктор хитро усмехнулся:
– Что там у тебя скрипит, курсант Рэнсом?
"Курсант" Рэнсом послушно ответила:
– У этой модели захваты иногда барахлят. Как сейчас. Нужно просто на ручном управлении взлетать.
Да. Это была фишка, которая отлично сбивала спесь с "желторотиков". Пытаешься взлететь, а тебя что-то не пускает. При том при всём, что система неисправность не отображает.