Veritas
Шрифт:
– Сокровище мое, к сожалению, это невозможно, – начал я, обнимая ее.
– Что невозможно? – спросила она со строгой ноткой в голосе.
Она еще не знала обо всей серьезности положения, и я испортил ей настроение. Поэтому мне пришлось начать издалека, Я рассказал о подозрении, которое у меня возникло по отношению к Атто в связи с болезнью императора, об обвинениях, которые я в гневе бросил ему в лицо, и о последовавшем за этим его недомогании. Закончил я разговором, свидетелем которой только что стал.
– Поэтому, любимая моя, ты не должна связываться с аббатом Мелани. Завтра ты скажешь ему, что не сможешь работав на него, – произнес я. – Тебе следовало спросить меня, прежде чем принимать его предложение: ты ведь знала о том, что еж внезапное прибытие в Вену вызывает у меня
– Это все? – удивленно спросила она. – То, что ты мне только что сказал, наоборот, является существенным поводом длятого, чтобы не отходить от него ни на шаг и не спускать с него глаз.
– Но мы можем оказаться втянуты… И, кроме того, – несколько нетерпеливо добавил я, – разве все эти годы ты не упрекала меня, что я ввязываюсь из-за Атто в опасные ситуации Теперь, когда пришла твоя очередь, ты, похоже, совершен! не принимаешь в расчет опасности.
– Любимый, еще до того, как мы переехали в Вену, я говорила тебе, что аббат снова воспользуется нами, но ты меня не слушал. Что, впрочем, оказалось правдой лишь отчасти: наконец-то нам хорошо, и я ни за что на свете не хочу возвращаться в Рим. Что же касается маневров твоего аббата, то удовольствуйся тем, что мы и так уже увязли в этом по уши. Лучше радуйся, что теперь за ним буду следить именно я: ты ведь никогда ничего не замечаешь и постоянно попадаешь в его ловушки. Доверься мне.
К сожалению, она была права. Мне не оставалось ничего другого, кроме как положиться на острый ум своей жены. Счастливая, она так мужественна.
– Ты слышишь, какой у нас сын ученый? – спросила о затем, прикладывая ухо к двери.
Юный ученик действительно занимался с большим усердием:
– Встав утром, я одеваюсь, причесываюсь и умываюсь, обращаюсь к Господу Богу, а после обычной молитвы я…
Моя жена обняла меня, и я почувствовал, как от нежных супружеских ласк спадает напряжение. Наконец я открыл свое сердце, переполненное, словно река в половодье. Я рассказал ей о полете на борту Летающего корабля, а также о Золотом яблоке, которое якобы везли в Вену из Португалии, чтобы водрузить его на вершину собора Святого Стефана, вплетая в свой рассказ жутковато-сладкие подробности.
Как обычно, когда речь шла о сверхъестественных событиях, Клоридия реагировала совершенно непредвзято.
– Почему ты не попытался использовать Летающий корабль?
– Каким же образом?
– К примеру, чтобы последить за турками. Сегодня они покинули дворец принца Евгения и вернулись под кров вдовы Лейксенринг на Леопольдинзель. Было бы интересно приподнять завесу мрака.
– Но я же не моряк, я не могу управлять кораблем, а уж тем более Летающим! – запротестовал я, хотя мысль о такой возможности уже посещала меня. – Кстати, сегодня ведь состоялась прощальная аудиенция аги.
– Да, принц Евгений завтра отправляется в Гаагу, – подтвердила Клоридия.
– Ага опять сказал что-нибудь странное?
– Нет. Я не заметила ничего такого, что могло бы вызвать подозрения. Дервиш не показывался.
У меня еще было время до того момента, как в мою дверь постучит Симонис, чтобы отправиться на студенческий праздник. Поэтому я начал разбирать свои бумаги, при этом в руки мне попали два трактата графа Луиджи Фердинандо Марсили. Речь шла о том итальянце, который привез в Европу рецепт, как из растения кофе сделать любимый всеми пряный напиток. Однако еще более значительным он был как человек, который предпочел Иосифа I слабому маркграфу Баденскому во время первой осады Ландау и благодаря помощи которого император смог взять крепость за четыре дня. С тех пор как я приобрел эти трактаты, я, честно говоря, туда не заглядывал ни разу. Теперь же, после трогательного рассказа Мелани о Ландау, я испытывал любопытство и хотел посвятить себя более внимательному чтению трудов своего ретивого земляка, которые – в тех изданиях, что находились у меня, – были дополнительно снабжены подробными данными о его персоне.
Так я обнаружил, с немалой патриотической гордостью, что граф Марсили был весьма находчивым и сообразительным человеком, а кроме того, очень умным, всегда готовым встретить духовные и физические
Идет 1683 год, и турки угрожают воротам Вены. Марсили – в числе защитников города; будучи раненым и взятым в плен османами, он избегает верной петли только потому, что избавляется от униформы и выдает себя за слугу венецианского купца – благодаря своим прежним путешествиям он немного говорит по-турецки и ему удается обмануть пленителей. Его лечат бычьим пометом и солью, он становится рабом в турецком лагере перед вратами Вены, где не обходится без насилия и пыток. Его определяют в кофейню, где он должен молоть зерна и подавать посетителям (в османском лагере есть множество различных диковинок, в том числе и искусственные фонтаны). Как обычного раба, его продают двум проезжающим мимо боснийцам, надеющимся, что они смогут продать его за большую цену тому торговцу, за слугу которого выдал себя Марсили. Начинаются переговоры с Италией; наконец, родственники и друзья выплачивают две сотни гульденов и освобождают его.
Он пешком возвращается из Вены в Болонью. В два часа ночи он приходит в свой родной город, левая половина его тела почти парализована, ноги опухли, раненая правая рука висит вдоль тела, один глаз подбит и слезится, кожа сожжена солнцем. Он лишился волос, парик по необходимости прикрывает его лысую голову. Однако едва набравшись немного сил, он возвращается в Вену к императору Леопольду, чтобы доложить о том, что узнал о турецком войске. Его делают президентом императорской пушечной литейной. Он углубляется в изучение военной техники и возводит оборонительные сооружения перед Эстергомом и Вышеградом, настоящие шедевры. Затем возвращается на войну и принимает участие в осаде Буды, где полностью открывается его неутомимый дар военного изобретателя: он рисует план города, разрабатывает проведение осады, находит строительные материалы и лично решает вопрос снабжения инженеров. Едва взята Буда, солдаты грабят город; однако он, хотя и был ранен в руку, бегает по дымящимся развалинам в поисках знаменитой библиотеки короля Венгрии, о которой так давно мечтал. К сожалению, отыщет он всего несколько томов.
Он не просто человек войны: для Марсили всегда важны знания и мораль. Войну он рассматривает не столько в качестве упражнения в жестокости, сколько как возможность делать наблюдения и получать знания. Он изучает течение Дуная, открывает его до сих пор не известные особенности и превращает это в большую научную работу. Он обнаруживает древний мост, построенный Траяном, на который дотоле никто не обращал внимания, и много других останков древнеримского периода. Каждый раз, когда у него остается время после военных операций, он посвящает себя наблюдению природы: движение волн, морской грунт, ветра. Он открывает и записывает бесчисленное множество видов рыб, водяных птиц и минералов. Свои знания он собирает в иллюстрированные таблицы и тетради. Он знает, что военное искусство неуклонно развивается; тот, кто хочет идти с ним в ногу, должен расширять свой кругозор всесторонне: география, медицина, архитектура, дипломатия и экономика.