Вертихвостка

Хайтс Джейсон

– Я хорошо плачу.

– Не сомневаюсь.

– Я рисую только обнаженную натуру... И мужчин и женщин.

Чак тихо засмеялся.

– Вот бы никогда не догадался.

Женщина улыбнулась, обольстительно прищурив глаза.
– Вера Варни. Адрес есть в справочнике.

Чак кивнул и двинулся прочь, осторожно обойдя двух молодых людей, которые занимались чем-то, что должно было означать танец. Он прошел в холл и направился на звуки смеха к одной из множества задних комнат на первом этаже дома. Маленький лысый человечек в полосатых шортах, с

кривыми ногами и волосатой грудью, спотыкаясь, вышел из комнаты с бутылкой в одной руке и нейлоновыми трусиками в другой. Равновесие он сохранял с большим трудом. Чак подхватил его, когда он чуть не ткнулся лицом в пол, и, ухмыляясь, кивнул на трусики.

– Поздравляю.

Человечек смущенно насупился.

– Я знаю, что она где-то здесь.

– Без сомнения.

Человечек нахмурил брови.

– Она не смеет водить меня за нос.

Чак отпустил его руку.

– Не принимай близко к сердцу.

Пьяный задумчиво посмотрел на трусики, потом снова на Чака.

– Ты случайно не видел мою жену? Я знаю, что она здесь.

– Нет, не имел такого удовольствия.

– Если увидишь, скажи, пожалуйста, что я её ищу.

– Непременно.

Человечек взмахнул трусиками.

– Они точно её. Она не смеет меня дурачить.

Пошатываясь, он побрел прочь, на ходу прихлебывая из бутылки, и ввалился в комнату, где танцующие встретили его громким взрывом восторженного смеха.

Проходя мимо лестницы, ведущей на второй этаж, Чак услышал какие-то странные звуки, напоминающие пение. Он остановился и посмотрел вверх. На лестничной площадке стояла женщина с обнаженной грудью и ничего не выражающим лицом. Она, закрыв глаза, танцевала на месте, мурлыкая себе под нос и покачивая пухлыми бедрами. Рук её не было видно под густыми черными волосами, доходящими ей почти до пояса. Крестьянская юбка медленно и чувственно вертелась вокруг её босых ног в такт ритмическому вращению бедер. Чак прислонился к стене, любуясь представлением.

На вид ей было лет за тридцать пять, даже ближе к сорока, и её тело местами одрябло, но маленькие обнаженные груди были круглые и крепкие. Пока он разглядывал её, темные ресницы приподнялись, и ещё более темные глаза медленно сосредоточились на нем. Она сонно улыбнулась.

– Привет...

– И тебе привет.

Женщина протянула руки.

– Иди потанцуй со мной.

Чак усмехнулся:

– Я лучше посмотрю, как танцуешь ты.

– Вот как? Ты славный.

Она, напевая, спустилась, подошла к нему и обвила руками его шею, прижимаясь обнаженным телом к его груди.

– У меня праздник.

– Заметно.

– Знаешь что?

– Что?

Она как-то странно засмеялась, уронив голову.

– Я под кайфом. Причем под самым настоящим. Мне сказали, надо выкурить одну, а я выкурила четыре. Одну, две, три, четыре. Хочешь попробовать? Хочешь покайфовать со мной?

Чак провел рукой по её черным волосам.

– Я не прикасаюсь к этой дряни.

Она исступленно вздохнула.

– О, это чудесно. Такое чувство,

как будто плывешь. Как будто...
– Она замолчала и посмотрела на него крошечными зрачками.

По её полуобнаженному телу прошла дрожь, и она прижалась к его рту влажными горячими губами. Чак прижал к себе её гибкое тело, и его рука скользнула вниз к плотной круглой ягодице. Женщина страстно застонала, извиваясь и двигая бедрами, и в свою очередь опустив руку, нащупала бугор под брюками Чака. Чак отодвинулся, чтобы глотнуть воздуха, и помотал головой, чувствуя, как в нем разгорается желание.

– Может быть, в конце концов мне стоит это попробовать, - улыбнулся он, отодвигаясь от женщины. Она бессильно прислонилась к стене. Черные волосы наполовину скрыли её бледное лицо.

– Ты славный. Ты мне нравишься. Мне сегодня все нравятся, даже я сама. Разве не чудесно?
– Она замолчала, поморгала, нахмурилась, туман несколько выветрился из её глаз.
– Ты не видел Раймонда? Я где-то потеряла Раймонда.

Чак улыбнулся.

– Коротышка? Лысый и кривоногий?

Она медленно кивнула. Чак указал на дальнюю комнату.

– Он пошел туда. По-моему, он тебя ищет.

Женщина опять сонно улыбнулась.

– Я была занята. У меня праздник. Ты точно не хочешь со мной потанцевать?

Чак секунду колебался, потом покачал головой.

– Как-нибудь в другой раз. Иди потанцуй с Раймондом.

Она хихикнула.

– Он ужасно танцует. Он все делает ужасно, но у него куча денег. Странно, правда?
– Она глубоко вздохнула и проскользнула мимо Чака, покачивая бедрами и снова напевая себе под нос. Чак смотрел, как она уходит, и старался убедить себя, что занятие с ней любовью все равно не привело бы ни к чему хорошему. Она так накурилась, что скорее всего в самую интересную минуту разразилась бы песней. И все же у неё был такой вид, как будто...

– Чак, милый!

Он обернулся и увидел Элейн Вольф, которая спешила к нему из глубины холла. Ее роскошное тело было скрыто ярким свободным халатом, который казался бесформенным и в то же время слегка очерчивал её тело. Словно шатер, под которым каким-то непостижимым образом чувствовалась нагота. Чак улыбнулся, когда Элейн поцеловала его в щеку.

– А ты не обманула. Вечеринка и впрямь ещё та.

Элейн рассмеялась и приложила его руку к своей роскошной груди.

– Ты давно здесь? Видел уже моих друзей?

– Некоторых.

– Веселый народ, правда?

– Во всяком случае - странный.

Она укоризненно засмеялась. Ее красивое лицо пылало от возбуждения и выпитого спиртного, великолепные рыжие волосы были искусно уложены и покрыты ровным слоем лака.

– Не суди их слишком строго, милый. Ты же понимаешь, у всех нас есть свои маленькие слабости. На самом деле некоторые из них оказываются славными людьми, когда узнаешь их лучше.

Они прошли через открытые стеклянные двери, которые вели во внутренний дворик и сад, где тоже толпились гости, которые пили и танцевали под негромкую музыку.