Вервольф
Шрифт:
Что заставило меня впасть в ещё более глубокую тоску, полную воспоминаний о порядком забытом прошлом и грустными мыслями о всяких там наглых ворюгах и лицемерных лжецах…
Грустиночка не отпускала меня до самого вечера, когда вернулась донельзя деловая девчонка, таща за собой служанку, которая тащила за собой кучу тряпья…И передумать я успел целую кучу наигрустнейших мыслей…
Во-первых, это конечно же нахлынувшие воспоминания о доме… Никакой ностальгии — по-моему, даже в Лесу было лучше, чем дома, и если бы ко мне сейчас подошел волшебник и предложил вернуть назад совершенно бесплатно, то голову
Потом я задумался о том, что вот оно, железобетонное доказательство того, что я тут не один такой замечательный и, скорее всего, имеются и другие попаданцы. Эта мысль дала за собой настоящую ветку из мыслей поменьше о том, что первый же мой соотечественник оказался наглым ворюгой и бессовестным плагиатором…А ещё о том, что вот я — продукт культуры на десяток-другой десятилетий опередивший этого самого «Пушкина», такой же фокус провернуть похоже и не смогу, хотя репертуар у меня был явно побольше… Что-то мне подсказывало, что с моими талантами ни писателя, ни сценариста из меня не выйдет, а если и выйдет, то зрители удушат после первой же страницы изобилующей «ну эта», «типа» и конечно же бессмертного «и тут он такой»…
После некоторых сомнительных изысканий я смог восстановить несколько прикольных куплетов из песен, но озвучить их в приличном обществе тоже не стоило. В общем и целом единственным произведением, которое я мог подарить этому миру, был «Черный квадрат» Малевича…
Потом я переключился уже на размышления о попаданцах в мое… той реальности. Интересно, сколько же знаменитых произведений на самом деле придуманы под совершенно другими звездами? И сколько всякого творчества, высоко оценённого в других мирах, в нашем оказалось непризнанной фигнёй?..
В принципе, многое из инженерных изысканий попроще просто просилось в новый мир, и у меня даже хватало кое-каких знаний, чтобы внедрить простые изобретения…Вот только насколько я помню тот же Леонардо да Винчи вервульфом не был… Как ещё люди отнесутся к чудовищу-изобретателю?.. Стоило пока сидеть на жопе ровно и осматриваться, а не бросаться к девчонкиному столу и пытаться перенести из башки на бумагу чертежи того же воздушного шара или танка. Штуки безусловно нужные и люди их оценят, вот только скажут ли они за них спасибо или в бетон закатают от греха подальше — большой вопрос. Кстати, бетон!..
Ну и в последнюю очередь я крепко задумался о земляках. А ведь Пушкин был явно моим земляком. Вот встречу я тут такого «гения», и что мне делать?.. Бросаться на шею что-то не хотелось. Тогда как себя вести? И надо ли вообще что-то заранее готовить или просто плыть по течению и будь что будет? Вопросики вылазили как червячки…
Тем временем Эльта расстелила груду тряпья на постели и восхищенно заахала, а потом и заойкала, когда я подошел посмотреть. Это было здоровущее такое платье! Пышное и расписное — явно стоившее кому-то кучи времени, а возможно и зрения, поскольку вышивка была на редкость тонкой со множеством мелких подробностей…
— Ну не красота ли?.. — восхищённо спросила меня девчонка. На что я только почесал репу… Кивать при Эльте я точно не собирался, как и озвучивать свои мысли, что штука была на века! И на бал сходить, и после бала ей можно диван от пыли
А ещё эта штука явно была тяжёлой, в ней явно было трындец как жарко, а это в свою очередь значило, что на балу девчонка будет не такой резвой как обычно, и это меня тоже очень устраивало…
— Эльта! Помоги надеть! — загорелась Мирена. Без особого интереса посмотрев местный вариант стриптиза, оказалось, что несмотря на приличные объемы в целом платье оказалось девчонке немного мало. Она в него влезала без вопросов, вот только с акробатикой или просто быстрым перемещением в нём возникали серьезные проблемы… Так что платье получило от меня ещё парочку балов.
— Какая красота! — заявила Эльта, и крутящаяся перед зеркалом девчонка уверенно с ней согласилась. Дышала она со второго раза на третий, но довольна была просто страшно — ставя меня в тупик этим своим поведением…
— Мати…ра… моло… дец… — согласилась девчонка, — Платье… идеально…
М-да… Логика нам не родственник и знакомиться с ней мы не собирались.
Глава 28
— Рессоры. — пробормотал я.
— Что? Что ты сказал? — удивлённо округлила глаза девчонка. Интересно. Похоже такого слова или его аналога в этом мире не было.
— Это просто рычание. — ответил я, — Не нравятся мне эти повозки. Ещё с тех пор как меня везли сюда в такой же. Только там ещё клетка была железная…
И резиновые шины. Резиновые шины определённо нужны… Дороги в столице были отличные и лишь немногим не дотягивали до асфальта, но всё же не дотягивали. Особенно в местах стыков со всякими там мостами или перекрестках.
Последний день для девчонки превратился в сущий кошмар, так что сейчас она лежала в полуобморочном состоянии и собеседником была никакущим… Странно! Казалось бы столько времени у неё было на подготовку, да и дел-то особых не было — платьишко понаряднее состряпать, да прихорошиться. Но девчонка каким-то мистическим образом превратила это действо в нечто сопоставимое с постройкой пирамид в Гизе, так что слегка надорвалась. В общем, в карету её скорее занесли, чем завели, и сейчас она пребывала в некоем подобии нирваны, спешно восстанавливая силы перед следующим этапом «королевского забега», и что-то неразборчиво бормотала себе под нос.
Карета остановилась, а затем в дверь постучали…
— Госпожа, с вами всё в порядке?.. — раздался глухой голос снаружи. Девчонка не просыпаясь неразборчиво выкрикнула нечто положительное и поскребла дверь уже с нашей стороны, после чего карета в некотором сомнении покатила дальше… И так происходило примерно каждые минут пять. Да и вообще, стражники начали себя с самого утра вести крайне странно. Если в замке девчонка везде ходила одна, делала все, что ей взбредет в крайне креативную голову и стражники даже в ус не дули, то стоило нам выехать за пределы замка и я даже сквозь закрытые двери кареты почувствовал их нервозность! В прямом смысле — по запаху. И это при том, что в замке к ней убийцы пробирались — я сам видел — а вот на улице все было спокойно. Ехали мы и ехали…