Вещи
Шрифт:
Тео посмотрела на них. Засмеялась. И тут же, уронив голову на стол, расплакалась. Родители недоуменно и обиженно взглянули друг на друга.
— Не могу понять эту девочку. Мы выбиваемся из сил, чтобы помочь ей, а она… — вздыхала миссис Дьюк, когда они вечером укладывались спать.
— А-а-а, — зевнул мистер Дьюк, отстегивая сзади воротничок и, как всегда, чувствуя при этом легкую ломоту в плечах. — У нее не в порядке нервы, она устала от этой работы в Красном Кресте. Я не против того, чтобы она приобрела небольшой опыт, но ни к чему из кожи вон лезть. Что, других нет, что ли?
Он
Три книги из этой стопки она все-таки взяла для Американской Библиотечной Ассоциации. К ним она добавила двадцать книг, главным образом учебников по тригонометрии, которые купила на свои карманные деньги. В последующие двадцать дней ее завтрак на работе ограничивался стаканом молока. Но, поскольку родители об этом не знали, все были довольны.
Битва из-за книг привела и к другим кровопролитным стычкам.
6
Взять хотя бы герметическую кухню.
Это была примитивная кустарная герметическая кухня, созданная еще в те дни, когда один ящик, помещенный внутрь другого ящика, с прокладкой из опилок между ними, считался ценным приобретением в домашнем хозяйстве. Помимо того, что в ней ничего нельзя было приготовить, она еще занимала место, покрывалась пленкой жира, на который садилась пыль, и Лиззи вечно ушибала об нее ноги. Шесть лет Дыоки вели разговоры о том, что ее нужно починить. По крайней мере раз в год они рассматривали вопрос о герметических кухнях с исторической, научной и финансовой точек зрения.
— Я уж подумываю, — начала как-то раз миссис Дьюк, — не сказать ли истопнику, чтобы он вынул оттуда опилки и насыпал что-нибудь другое. А может, посмотреть, сколько стоят новые герметические кухни? Тео, ты не забежишь на этих днях к Вейли и Баумгартену?
— Не могу, занята.
Миссис Дьюк произнесла печально, с укором:
— Ну, моя дорогая, я, несомненно, занята не меньше тебя, а тут еще вечер в честь нового пастора и его молодой жены…
— Позвони в магазин. Пусть пришлют хорошую кухню на пробу, — сказала Тео.
— Но эти вещи нужно делать осмотрительно.
Тео отрезала:
— Я этим заниматься не намерена! — И вышла из комнаты.
Потом она пожалела о своей грубости и вечером была оживлена и весела, играла отцу баллады и убирала матери волосы. А еще позже, когда ложилась, усталая, с полной сумятицей в голове, она пожалела о том, что жалела, что была груба.
Испортилась топка парового отопления, и вопрос этот обсуждался мистером Дьюком, миссис Дьюк, миссис Гарри Макферсон, урожденной Дьюк, Лиззи, истопником и водопроводчиком столько времени, что Тео убежала к себе и вцепилась зубами в подушку, чтобы не закричать. Она умоляла отца установить новую топку:
— Это не топка, а ужас, она когда-нибудь устроит пожар.
— Глупости. Не будет никакого пожара, — сказал
Когда мистер Дыок был вызван в Дулут компанией, ведущей добычу железной руды на его землях, миссис Дьюк позвонила в Красный Крест, где Тео в тот день буквально рвали на части, и дрожащим от слез голосом попросила ее приехать домой.
Тео примчалась в ужасе.
— Что случилось? Что с папой?
— Случилось? Ничего. Что могло случиться? Но у него не было времени захватить в Дулут свои вещи… Он будет как без рук без несессера… того, что он купил в Лондоне… он так привык к своим туалетным принадлежностям и всему остальному, что может найти зубную щетку в полной темноте…
— Но, мама, милая, я уверена, что в ванных комнатах в Дулуте есть электричество, и ему не понадобится искать зубную щетку в темноте. И он сможет купить превосходные новые щетки в любой аптеке и не поднимать суматохи из-за пустяков.
— Суматохи! Суматохи! Это ты поднимаешь суматоху из-за пустяков! Он будет совершенно беспомощен без своего несессера.
Пока вместе с Лиззи и матерью она тащила увесистый несессер с чердака, пока мать, думая вслух, обсуждала, какую пижаму послать «твоему отцу» — легкую или фланелевую, пока, исполняя просьбу чуть не плачущей миссис Дьюк, искала по всему дому запропастившуюся хрустальную мыльницу, Тео держала себя в руках. Она злилась на себя за свое бессердечие. Она вспомнила, как была тронута два года назад точно такой же домашней комедией. Но и через два дня, когда мать с торжеством показала ей письмецо мистера Дьюка: «Не могу выразить, как я был рад, когда в гостинице появился добрый старый несессер: совсем было без него пропал», — сердце Тео не смягчилось.
«И все равно, мое отсутствие в тот день обошлось Красному Кресту в пятьдесят долларов, — размышляла она, — а отец мог за половину этой суммы купить несессер в два раза лучше старого, — легче, более удобный! Вещи! Бедный папочка — раб этого проклятого чугунного несессера!»
Тео думала, что умело скрывает свои чувства, но, должно быть, она ошибалась, так как вскоре после возвращения мистера Дыока мать неожиданно атаковала ее за обедом:
— Судя по тому, что ты все время дуешься и злишься, у тебя завелись какие-то социалистические идеи: ты полагаешь, что личная собственность не нужна. Тебе следует…
— Анархические, ты хочешь сказать, мама милая.
— Будь любезна, не прерывай меня! Я хочу сказать, что именно вещи дали человеку возможность уйти от варварства. Автомобили, одежда, которую можно стирать, бритвы, которые позволяют мужчинам иметь цивилизованный вид, консервы, печатные машины, пароходы, ванные комнаты — вот что помогло людям выбраться из ужасных сырых пещер и сбросить звериные шкуры.
— Не спорю. Именно поэтому я возражаю против того, чтобы люди поднимали такой шум из-за одних вещей и не пользовались другими, лучшими. Если ты так занята составлением букета для вазочки в лимузине, что у тебя нет времени в нем ездить, значит, ваза испортила машину…