Вещие сестрички
Шрифт:
— Он обитает где-то поблизости, то ли в горах, то ли в лесах на склонах, — сообщила она. — Вообще, он какой-то необъятный.
— А мне показалось, он кого-то разыскивает, — добавила Маграт. — Мне он напомнил большую собаку, которая отбилась от хозяина и очень переживает.
Матушка сверилась со своими впечатлениями. Кое-что совпадало.
— Верно, — заключила она. — Что-то в этом роде. Очень большая собака.
— И очень беспокойная, — продолжила Маграт.
— Которая рыщет и что-то вынюхивает, — сказала матушка.
— И начинает сердиться, — кивнула Маграт.
— Вот именно, — произнесла
— Ну, может, тролль какой… — пожала плечами та и с мягким упреком добавила: — Слушайте, меня же там еще пинта нетронутая поджидает…
— С мозгом тролля я хорошо знакома, Гита, — ответила матушка.
В словах ее не прозвучало вызова. Именно размеренность, с которой они были произнесены, заставили нянюшку Ягг поколебаться.
— Сейчас все вокруг поговаривают, будто ближе к Пупземелью целая стая огромных троллей бродит… — медленно проговорила она. — И еще Ледяные Великаны, а потом есть эти, здоровенные волосатые… как их там… живут в снегах. Но вы, гляжу, не их имеете в виду?
— Нет.
— О…
Маграт бросило в дрожь. Она тут же напомнила себе, что ведьма обладает полной властью над собственным телом и мурашки, пробежавшие по ее спине, не что иное, как побочный продукт ее воображения. Беда была в том, что воображение у Маграт было очень плодовитое.
Нянюшка Ягг вздохнула.
— Чего там долго говорить, надо попробовать разобраться, — сказала она и сняла крышку с большого медного котла.
Сама нянюшка в прачечной давным-давно не бывала, поскольку стиркой занимался выводок ее невесток, невзрачных, покорных тихонь, имена которых нянюшка никогда не пыталась запомнить. Как следствие, прачечная превратилась в кладовку, где хранились старые сушеные луковицы, сгоревшие кастрюли и банки с перебродившим осиным желе. Огонь под котлом не разжигали уже лет десять. Кирпичи в топке облупились, а кое-где сквозь них пробились росточки папоротника. Содержимое котла оказалось густо-чернильного цвета, а молва гласила, что дна у него нет вовсе. В нянюшкиных внуках постоянно подогревалась уверенность в том, что в глубинах его обитают первобытные монстры, ибо сама нянюшка была твердо убеждена: воспитание в детях безотчетного ужаса является необходимой составляющей педагогической магии.
Летом прачечная использовалась как погребок для охлаждения пива.
— Ничего, все должно получиться. Думаю, нам стоит взяться за руки. И, Маграт, закрой дверь.
— Объясни, что ты собираешься делать? — поинтересовалась матушка.
Коль скоро они находились в гостях у нянюшки Ягг, то могли лишь вежливо справляться о решениях хозяйки, которые она принимала самостоятельно.
— Всегда говорила и говорю, что от умной ворожбы никому хуже не будет, — ответила нянюшка. — Правда, уже тыщу лет никого не вызывала, но…
Брови матушки Ветровоск поползли навстречу друг другу.
— Как это? — испуганно проговорила Маграт. — Что, прямо здесь? Для этого ведь нужен нормальный котел, волшебный меч. И само собой, октограмма. Плюс всякие пряности и еще масса всякой всячины.
Матушка Ветровоск и нянюшка Ягг переглянулись.
— Она не виновата, — объяснила матушка. — Это все гемарры, что она без конца покупает. — Она обернулась к Маграт: — Запомни, тебе это все не нужно.
— Мы молим и заклинаем тебя чарами… — матушка помедлила, — этой палки-мешалки, такой жуткой и острой.
Содержимое котла пошло мелкой рябью.
— Узри же, как рассеем мы в твою честь… — Маграт вздохнула, — довольно старую стиральную соду и мыльную крошку. Нянюшка, честное слово, я положительно убеждена в том…
— Так, все, тихо! Гита, теперь ты.
— Взываю к тебе и увещеваю тебя явиться этой лысой щеткой Искусства и стиральной доской Защиты, — произнесла нянюшка Ягг, размахивая обоими предметами.
В устройстве для отжимки белья надобности не возникло.
— Прямота и честность намерений — это очень важно, — жалобно пискнула Маграт, — но ведь нельзя же…
— Послушай-ка, что я тебе скажу, девочка моя, — перебила матушка. — На всю твою показуху демонам сто раз наплевать. Значение имеет только направление твоей мысли. Все, займемся делом.
Маграт быстро попыталась убедить себя, что затхлый обмылок щелока является некоей редчайшей смесью, благоухающей, как… как химиам, что ли?.. или еще какой-то диковиной, доставленной сюда из далекого Клатча. Усилие не принесло результатов. Одни боги ведают, какая порода демонов откликается на столь сумасбродный вызов.
Матушка, впрочем, также была не в восторге от происходящего. Демоны ее не очень-то и пугали, а вся эта кутерьма с заклинаниями и прачечной утварью слишком уж напоминала излюбленную возню волшебников. Потворство нечисти… Пресмыкаться еще перед ней… Демоны так и так заявятся, стоит только позвать.
И все же правила внутреннего устава гласили, что выбор формы вызова остается за ведьмой-хозяйкой, а нянюшка Ягг, судя по всему, ничего не имела против демонов, особенно мужского пола.
Таким образом, в данную минуту матушка, изумляясь себе, то приманивала, то пугала обитателя иных миров с помощью какой-то бельевой палки.
Вода в котле забурлила, потом внезапно улеглась и наконец, проделав видимое усилие, с пенистым выхлопом взбугрилась головой. Маграт выронила обмылок.
Голова эта была бы даже привлекательной, если бы не некая жестокость в разрезе глаз и хищность в изгибе носа. Хотя красота, безусловно, тоже здесь присутствовала. Чему, впрочем, удивляться не приходилось: поскольку на эту сторону реальности демоны посылают лишь свои образы, они не ленятся кое в чем эти образы приукрасить.
В неверном лунном сиянии кожа головы лоснилась вороным блеском.
— Слушаю, — произнес демон.
— Ты кто? — не особенно церемонясь, поинтересовалась матушка.
Голова повернулась вокруг оси и уставилась на нее в упор:
— На твоем наречии мое имя не произносимо, женщина.
— Это уж я сама как-нибудь решу, — уведомила его матушка. — И запомни, я тебе не «женщина».
— Как угодно. Меня зовут ВксртХлтлжвлплкц, — не без удовольствия сообщил демон.
— Слушай, а где ты был, когда гласные раздавали? За дверью стоял? — спросила нянюшка Ягг.