Шрифт:
Талантливый человек - талантлив во всём!
Чтобы убедиться в этом, не нужно далеко ходить - достаточно взять в руки свой ненаглядный гаджет и, устроившись поудобнее, потратить немного времени на чтение очередной захватывающей истории от мужественного романтика Алексея Гвоздарёва.
Дело в том, что Гвоздик, являясь великолепным рассказчиком, обладал ещё и отменным чувством юмора. По-видимому, это передалось ему
Люди моего поколения должны хорошо помнить, как обожали советские мальчишки 70-х и 80-х годов прошлого века, обсуждать художественные киноленты о войне (гражданской и Великой Отечественной) и особенно, о разведчиках. Каждый школьник, мысленно отождествлял себя с воображаемым героем и, вдоволь пофантазировав, искренне сожалел, что ему не довелось стать участником тех легендарных событий, изменивших ход новейшей истории.
Именно поэтому, выйдя июльским вечером во двор и по праву заняв своё почётное место в центре скамейки, прославленный "романист" ещё долго колебался, решая - какому фильму отдать предпочтение.
Все понимали, что задача эта не из лёгких, ведь многие известные в ту пору картины, являясь настоящими шедеврами, были достойны рассмотрения, однако Лёха изначально наметил и озвучил собственный список, включавший в себя три ленты: "Неуловимые мстители", с крылатой ключевой фразой: "Ку-ку, Гриня!", затем "Ожидание полковника Шалыгина", с эффектным философским изречением: "Терпеть ненавижу!", ну и "Семнадцать мгновений весны", с коронной запоминающейся просьбой: "А вас, Штирлиц, я попрошу остаться".
Впрочем, сомнения скоро рассеялись и под одобрительные возгласы ребят, он остановился на телесериале про полковника Исаева.
Демонстрируя выдающиеся ораторские способности, Алексей умел мастерски приукрасить любой, даже самый малозначительный эпизод, причём делал это так складно, что мы от души смеялись не только до слёз, но и до боли в животе, выбегая подчас за пределы беседки в поисках "туалета".
Вдобавок, когда Гвоздик, с присущим ему спокойствием, говорил о самых забавных вещах, его лицо, будто нарочно, принимало излишне серьёзное выражение, и это само по себе, вызывало длительные приступы хохота у пацанов.
Зачастую, логические рассуждения комсомольца становились столь уморительны, что по мнению подавляющего большинства школьников, яркие и незабываемые Лёхины выступления, начали напоминать трансляции юмористических концертов из телестудии Останкино: безраздельно завладев нашим вниманием, он смешил друзей и знакомых ничуть не хуже таких корифеев разговорного жанра, как Райкин, Карцев, или Петросян.
Кроме того, мы слушали потрясающее "Гвоздик-шоу" совершенно бесплатно и могли по
Бьюсь об заклад, если бы Юлиан Семёнов имел хотя бы малейшее представление о том, о чём рассказывал нам Лёха, то несомненно, пригласил бы его к себе - как минимум в качестве помощника консультанта, а то и соавтора сценария.
И, чем чёрт не шутит, может быть вдвоём, у них получилось бы придумать, написать и отправить режиссёру фильма, дополнительное "восемнадцатое мгновение", ибо "семнадцатое" закончилось тем, что товарищ Юстас нашёл в себе силы вернуться в Берлин и продолжить свою нелёгкую работу.
Как уже было сказано, меня неизменно восхищало Лёхино умение придать, казалось бы, пустяковой сцене, важную и значимую роль.
Иногда, в ходе живого обсуждения, эрудированный комсомолец делал неоднозначные выводы, в основном опираясь на сведения из когда-то прочитанных им статей, очерков и иных публикаций о роли разведки в годы Второй мировой войны, напечатанных в разное время в крупных советских журналах и периодических многотиражных газетах: "Правде", "Известиях" и "Комсомолке".
Другим дополнительным источником информации, очевидно, служили некоторые избранные книги о бывших разведчиках-нелегалах, выпущенные издательством АПН (Агентства печати Новости).
При этом, Гвоздик настолько виртуозно манипулировал действительными фактами, что невозможно было понять, где правда, а где вымысел.
С его слов получалось, что гениальный резидент, полковник Максим Максимович Исаев (на роль которого претендовали реальные исторические персонажи - Вилли Леман, Рудольф Абель, Роланд Фрейслер, Рудольф Рёсслер и даже гауляйтер Эрих Кох), наносил немцами колоссальный урон, не только тем, что передавал секретные разведданные Москве.
Имеющаяся у штандартенфюрера склонность к уединению и размышлению, почти всегда имела свои причины: нередко, пребывая в хорошем расположении духа, Максимыч вынашивал каверзные планы, намереваясь "разрушить" отлаженную немецкую систему изнутри, причём опасность он встречал невозмутимо, а мерзкие проделки совершал с лихостью и азартом.
Лёха сказал, что и сейчас, спустя сорок лет, трудно представить себе истинные масштабы вероломства товарища Юстаса, о пакостях которого не знал никто - ни Сталин, ни Берия, ни товарищ Алекс, ни его шеф, глава внешней разведки - Вальтер Шелленберг.