Веселая вдова
Шрифт:
Мельников вздохнул. Какое-то время в трубке рокотал невнятный гул голосов, видимо, это Андрей интересовался подробностями дела Коваленко.
– Ну, вообще-то есть одна мыслишка, – наконец сказал он, не удержавшись и на сей раз от хвастовства. – Думаю, скоро все прояснится. Приедешь, я тебе расскажу. Наверное, уже завтра. Эх, зря ты отказываешься, Таня, от сегодняшней встречи! Знаешь же прекрасно: делу время – потехе час, – важно произнес подполковник.
– Вот именно, – вздохнула я. – Что ж, жду встречи с нетерпением. Надеюсь, твой прирожденный сыщицкий талант поможет тебе раскрыть
– Ох, Таня, Таня, – пожурил меня Мельников. – Обижаешься, наверное? Поэтому и ехидничаешь почем зря.
– Нисколько, – соврала я. – Абсолютно никакой иронии. Ты же у нас бесценный кадр, золотой запас! Крепкий, выдержанный! Прямо не человек, а коньяк, только однозвездочный!
– А почему – «одно»? – озадаченно осведомился Мельников.
– А ты на свои погоны давно смотрел? – усмехнулась я.
– А-а, – протянул подполковник. – М-да… Ну что? До завтра?
– Вообще-то у меня есть к тебе еще одно дельце, – все-таки решилась высказать я свою просьбу. – Тебя оно не очень напряжет, можешь вообще поручить это кому-нибудь из своих сотрудников. Из числа трезвенников, – не удержалась я и опять усмехнулась. – У тебя хоть есть такие?
– У меня все такие! – отрезал Мельников на полном серьезе.
– Вот и отлично, – кивнула я, подавив смешок. – Тогда записывай… Меня интересует один человечек: некто Потанин Василий Викторович.
– Кто такой? – насторожился Мельников.
– Ты записывай, записывай, – посоветовала я.
– Да записал я, Таня, что ты, в самом деле!
– Пиши дальше. Потанин Василий Викторович, примерно шестидесятого года рождения или чуть раньше, проживал по адресу: Садовая, шестьдесят четыре. Был осужден года два тому назад на десять лет. В прошлом году умер в тюрьме.
– Господи! – изумился Мельников. – Покойник-то тебе зачем?
– Сделаешь? – не обращая внимания на его возглас, спросила я.
– Что? – не понял тот.
– Ну узнай, пожалуйста, о нем все, что сможешь, – за что его конкретно посадили, все статьи, где сидел, с кем, как характеризовался, много ли наворовал и все такое прочее…
– Понял, – коротко ответствовал Мельников. – Сделаем! Но только завтра, Таня, ты поняла? Зав-тра!
– Поняла, поняла, только не забудь, – предупредила я.
– Кого вы будете учить! – Мельников наверняка оттопырил нижнюю губу. – Ладно, договорились. Завтра у меня в кабинете, после обеда, часа в два.
– Отлично, приеду ровно в два. Желаю успешно отметить возвращение домой, – с улыбкой произнесла я и положила трубку.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
День уже клонился к вечеру, когда я прибыла по адресу последнего места проживания Валерия Горбачева, на улицу Провиантскую. На первом этаже дома располагался продовольственный магазин. Обычный магазин, с намалеванными на окнах натюрмортами из всяческой снеди, в традициях Пикассо. Не очень широкая улица, но довольно-таки шумная. Машины там так и шныряли, причиняя своим шумом изрядные неудобства жителям.
Припарковав «Ситроен» поближе к тротуару, я покинула уютный салон автомобиля и двинулась выполнять свою миссию. Прошла под окнами дома, по узенькой дорожке между клумбами
Разумеется, я не собиралась лезть прямо в лапы своему грозному противнику, не заручившись хотя бы маленькой страховкой. У меня был план. Я не стала звонить в дверь Горбачева, а направилась к квартире напротив. На «позывные» электрического звонка откликнулись женщина и маленький мальчик лет пяти.
– Скажите, пожалуйста, Горбачев Валерий Дмитриевич где проживает? – спросила я.
– Кто? Горбачев? Не знаю, – ответила молодая мамаша в фартуке, оторванная моим звонком, по всей видимости, от газовой плиты или стиральной машины.
– Высокий такой. У него еще родимое пятно над глазом, – уточнила я и еще раз пожалела, что у Дарьи не нашлось фотографии Горбачева.
– С родимым пятном? – переспросила домохозяйка. – По-моему, тут нет никого с родимым пятном. Не знаю…
– Извините, – только и сказала я и направилась к следующей двери.
Мне открыл мужчина лет пятидесяти. Судя по его круглому животу, он явно не страдал плохим аппетитом.
– Извините, не подскажете, где тут квартира Горбачева? – снова завела я свою песню.
– Вот, – просто показал пальцем сосед на дверь Валерия. – Только его нет. Он уехал куда-то. Давно. Года два назад.
Толстяк произнес эти фразы раздельно, борясь с одолевавшей его одышкой.
– И что же? Все это время он так и не появлялся здесь?
– Да нет вроде. Я не видел.
– А, это вот кто Горбачев! – вновь показалась из-за своей двери домохозяйка. – Я и не знала, как его фамилия. Но, по-моему, его там нет.
Она тоже указала на дверь квартиры, где, по идее, должен был проживать Валерий.
– Вот и я говорю, что его нет, – поддержал ее сосед. – Ходили слухи, что его в тюрьму посадили.
– В тюрьму?! – Я искренне изумилась.
– Вроде бы… Но это не точно.
Я вновь извинилась, изображая легкое смущение, и соседи попрятались в свои квартиры, закрывшись на запоры. Уходить я никуда не собиралась. Все эти поиски нужной двери, по сути, и были частью моего незамысловатого плана. Ведь, как показали последние два дня, Горбачев и его дружки предпочитают не афишировать свои враждебные намерения по отношению ко мне и вряд ли захотят привлекать к себе внимание публичными выпадами в мой адрес. Случись что со мной – и соседи непременно подтвердят факт моего присутствия рядом с квартирой Валерия. Теперь я уже ничуть не сомневалась, что к убийству Коваленко Валерий имеет самое непосредственное отношение – уж больно рьяно он и его сподручные за меня взялись.
Я приблизилась к двери квартиры Горбачева, спрятав в сумку правую руку с зажатым в ней баллончиком, наполненным слезоточиво-удушающей начинкой, подняла левую руку и быстро несколько раз позвонила. В кармане брюк у меня лежал еще и пистолет; применять его, правда, я старалась только в самых крайних случаях. Я отступила на несколько шагов, приготовившись заговорить как можно громче, если дверь откроется.
Только вот выходить на мой звонок никто не захотел. Я позвонила еще раз. И на всякий случай – еще и в третий. Результат нулевой.