Веселая вдова
Шрифт:
Порасспрашивав Марину еще некоторое время, я была вынуждена констатировать, что разговор можно заканчивать, так как все, чем она располагала, госпожа Строкова уже рассказала мне. Поэтому я поспешила проводить свою новую клиентку, пообещав ежедневно ей звонить и сообщать, как продвигается расследование.
ГЛАВА ВТОРАЯ
После ухода Марины я задумалась. В принципе вопрос об убийце Виталия Павловича Коваленко не казался мне таким уж неразрешимым, хотя непонятного имелось очень много. Я практически ничего не знала об убитом. Чем он жил, чем увлекался, какие отношения у него
Честно признаюсь: мне нравится эта стадия расследования. В ней пока еще не наблюдается того азарта, который обычно охватывает меня, когда ход дела переваливает за середину, однако в ней есть своя особая прелесть. Ощущение некой таинственности, неизвестности, загадки, которую мне не терпится разгадать. Его можно сравнить с чтением интересной книги, когда невольно начинаешь подгонять саму себя – скорее, скорее все узнать! Но в то же время хочется и немного притормозить, чтобы в полной мере насладиться неразгаданной тайной.
А начала я с того, что позвонила своему давнему другу, подполковнику Андрею Александровичу Мельникову, возглавлявшему убойный отдел Кировского УВД. Именно его – Андрея Александровича, Андрея, Андрюху – я всегда считала лучшим партнером в работе. Может быть, оттого, что помнила его зеленым юнцом с погончиками лейтенанта, когда он еще умел наивно краснеть и смущаться, сталкиваясь по работе с амбициозной девушкой, выбравшей профессию частного детектива. А может, оттого, что отношения наши всегда базировались на чистой дружбе, исключающей всякие намеки на фривольность с обеих сторон. Андрюха всегда был настроен ко мне ровно и дружелюбно, порою мне даже казалось, что он воспринимает меня как бесполое существо. Но вот что странно: ни разу при этом меня не охватывало чувство задетого самолюбия, ревности или чего-то еще такого, иррационального, настолько свойственного женщинам! Думаю, что во многом благодаря этому обстоятельству между мной и Андреем Мельниковым сложилась крепкая, искренняя дружба.
Конечно, сейчас Мельников раздобрел, заматерел, прибавилось солидности и вальяжности, особенно после получения звания подполковника. Ему нравилось ощущение важности и значимости собственной персоны. Он полюбил «принять» коньячку и прихвастнуть. Практически и следа не осталось от юношеской застенчивости и наивности. Не было уже идеалистического желания непременно докопаться до истины в любом преступлении, не было рвения и готовности хвататься за любое расследование и заниматься им день и ночь…
Но вместе с тем Андрей сохранил такие ценные для меня лично качества, как человечность, добросовестность и честность. Уж в чем, в чем, а в пособничестве коррупции его обвинить просто невозможно. И за это я уважала Мельникова. А еще – за его всегдашнюю готовность прийти на помощь. Пусть не всегда охотно, пусть порой со вздохами, ворчанием и иными капризами, но Андрей всегда соглашался помочь. Словом, я не могла пожаловаться на подполковника и без тени сомнения набрала его рабочий номер.
Увы, меня поджидало разочарование: Мельников уехал в командировку в Москву, что в последнее время стало не таким уж редким явлением. Однако я сумела дозвониться ему на сотовый, и Мельников любезно препоручил меня своим коллегам. Из разговора мне все же удалось узнать некоторые подробности смерти
Виталий Павлович и в самом деле умер от черепно-мозговой травмы, нанесенной неким тяжелым тупым предметом. Причудливую пепельницу передали экспертам для изучения и вынесения вердикта – ею ли совершено убийство? Но их заключение по этому вопросу еще не готово. В крови Коваленко не обнаружили ни алкоголя, ни наркотиков, ни следов каких-либо лекарственных препаратов. Вот, собственно, и все… Да, еще беседовавший со мной работник убойного отдела сообщил, что им удалось связаться с вдовой Коваленко: она уже вернулась домой, ее допросили.
После беседы с сотрудниками убойного отдела я решила обратиться за помощью в еще одну очень важную для меня инстанцию: к своим двенадцатигранным костям, на которых я гадаю уже много лет и которые ни разу еще мне не соврали. Нужно лишь уметь правильно толковать предсказания. Выработанный за десятилетия опыт позволял мне практически безошибочно определять, о чем в данный момент предупреждают меня мои помощники. И я потянулась к коричневому замшевому мешочку, в котором храню двенадцатигранники. Пара секунд – и косточки на столе.
«5+18+27». – «Вам кажется, что жизнь монотонна, лишена остроты и разнообразия, приключений. Зато она обещает вам спокойствие в будущем, когда страсти улягутся и ценности будут переосмыслены».
Да уж, жизнь моя на данный момент прямо-таки полна спокойствия. Да и выпавшее на мою долю расследование вряд ли сулит какие-то бурные переживания: господин Коваленко представлялся мне вполне добропорядочным рядовым гражданином. Не вижу ничего такого, чтобы ожидать каких-то опасностей.
«Да, но его ведь все-таки убили! – произнес внутренний голос. – Значит, была причина… И что-то знать о ней могут самые близкие люди».
Я решительно набрала домашний номер Коваленко.
– Здравствуйте, – спокойно начала я. – Скажите, могу ли я поговорить с женой Виталия Павловича?
– Да, я вас слушаю, – ответил мне усталый женский голос.
– С вами говорит частный детектив, расследующий смерть вашего мужа, – представилась я, сразу расставив все точки над «i».
– Вот как? – В голосе вдовы послышалось удивление и даже настороженность. – А… Почему вы ее расследуете? Кто вас просил?
– Меня наняла одна знакомая вашего мужа. Случайная знакомая, – поправилась я, в душе досадуя на себя, что сформулировала все так, чтобы фраза прозвучала двусмысленно, и тут же попыталась исправить положение: – Собственно, ее и знакомой-то назвать трудно, поскольку она даже не знала, как зовут вашего супруга. Просто подвезла его на вокзал, когда он спешил проводить вас на поезд. И теперь у нее неприятности: ее подозревают в убийстве…
– Из-за того, что просто подвезла? – усмехнулась женщина, но очень невесело. Сарказма в ее интонации я не заметила.
Я уже открыла было рот, чтобы терпеливо продолжить объяснения, но она неожиданно сказала:
– Знаете что? Подъезжайте прямо ко мне. Думаю, при встрече нам будет проще объясниться.
– Отлично, это, конечно же, лучше всего! – обрадовалась я, и вдова продиктовала адрес, который, собственно, уже был мне известен со слов Марины Строковой.
Заверив женщину, что скоро буду, я быстро собралась, вышла на улицу и села в «Ситроен». Отправляясь в путь, чувствовала себя вполне бодрой и готовой в ближайшие же сроки раскрыть дело. Может быть, потому, что оно на тот момент не казалось мне очень уж изощренным, а может, подействовал свежий летний ветерок, влетавший в приоткрытое окно автомобиля.