Весна
Шрифт:
— Нет…
— Да. Извини, ты выговорился — теперь дай мне. Во-первых, я с самого начала вполне честно все рассказала тебе. Во-вторых… самое главное, между прочим… твоя любовь к Оле и ее к тебе — это единственное, что удерживает тебя тут и не дает скользнуть за мной, пойми ты это наконец! Это действительно связь! Утеряв ее, ты можешь в один далеко не прекрасный день утерять себя. И кому что этим докажешь?
— Что это означает?
— Ты исчезнешь. Совсем, бесследно, и никто никогда не вспомнит о том, что
Он покорно поплелся к телефону, я сидела и слушала, как он вполголоса что-то говорит, какие-то ласковые слова… Мне хотелось выть.
Вечером позвонил Ветер.
— Те-ебя Ласка ви-идеть хочет.
— За каким… я ей сдалась?
— О-она считает, что ты как-то мо-ожешь… спра-авиться с тем, что… по-олучилось из Даньки.
— Я???
У Ласки был дом. Невесть каким образом сохранившийся в центре города, зажатый между пятиэтажками позапрошлого века. Проплутав некоторое время в лабиринте дворов-колодцев, гость внезапно выходил к двухэтажному деревянному дому с тяжелыми, всегда закрытыми ставнями.
Мне открыл какой-то очередной из ласкиных Новичков. В руке у него был канделябр с горящими свечами, посему впечатление вампирского дворецкого было полнейшим.
— Извиняюсь, — сказал он, — у нас опять электричество вырубилось. Дом старый, проводка дохлая… я сейчас починю. Госпожа в библиотеке, она Вас ждет.
С этими словами он вручил мне канделябр и растворился в темноте. Я постояла немного, размышляя, хочу ли я беседовать с Лаской при свете свечей, но, рассудив, что она все равно слышит, как я тут топчусь, стала подниматься наверх, в библиотеку — по старой лестнице со скрипучими ступенями и широкими перилами.
Ласка стояла у стеллажа, листая книгу. Она взглянула на меня — я отвела взгляд. Ласка рассмеялась.
— Ты же Новичок, Аля, чего ты боишься?
— Мало ли… чего. Ты вот тоже боишься.
— Да, — неожиданно легко согласилась она, — я боюсь. Потому что не хочу умирать.
— Ты уже мертва.
— Аля-Аля, ну что за детский сад! Я мыслю — следовательно существую. Человек сказал, не Настоящий. Впрочем, сейчас это не важно. Важно то, как противостоять твоему брату. Иначе очень скоро всем придется туго.
— И ты знаешь, как.
— Не я знаю. Книги знают. Были когда-то такие люди, создавшие даже собственную организацию, посвятившие жизнь борьбе с нами. Организация та, конечно, вместе с организаторами давно канула в Лету, но вот их мемуары остались. Точнее, не то чтобы мемуары, скорее журнал, в который они записывали свои победы и неудачи. Когда-то давно мне привезли эту книгу, а теперь она неожиданно пригодилась. Бессмертный уже приходил в наш мир, но его убили… и он ушел до следующего воплощения. Возможно, это был даже не первый его визит.
Она показала мне рисунок на странице. На рисунке был изображен кинжал. Что-то странное было у него с лезвием, но я не могла понять, что именно. Под рисунком вился текст, издалека напоминающий сложный узор.
— Что это?
— Они записали то, что видели и то, что им поведала та, которая убила Бессмертного. Это совсем короткий текст, но в нем ключ ко всему…
— Убила? Женщина?
— Да.
— Поэтому — я? Почему не ты? Почему не еще кто-то?
— Поймешь. Потом. Слушай.
Открой мир незримый, но будь и здесь.
Та же кровь приведет тебя к Нему.
Пролей свою — и увидишь его.
Но не смотри в глаза — там смерть.
«Та же кровь… пролей свою и увидишь его»… Ч-черт, как они все-таки любили красивые фразы, из-за которых не виден смысл.
Я сказала об этом Ласке. Ласка кивнула и что-то достала с полки, из-за книг.
— Он был убит этим, — она протянула мне странный нож со стеклянным лезвием.
Вот что было не так на картинке! Художник пытался изобразить прозрачное лезвие…
— Убит собственной когда-то дочерью, — продолжала Ласка, — вот что означает «та же кровь». Она вонзила нож сначала себе в живот — а потом ему в сердце. Говорят, он умер сразу.
— А… Там?
— И Там тоже. Одновременно.
— Я ухожу, — сказала Ласка, посмотрев в небо, облака на котором потихоньку меняли цвет с черного на серый, — рассвет близок. Впрочем, ему рассвет не страшен. Постарайся, Аля. Не ради нас, я понимаю, я отлично знаю, как ты к нам относишься, ради них.
Она показала на молчаливо стоявшего рядом Андрея.
— Пища, — ответила я, — какое вам дело до пищи. Паразиты вы все-таки… ничем не лучше остриц.
— Ты пытаешься меня оскорбить, — спокойно и тихо сказала Ласка, — зачем? Мы не паразиты, мы симбионты. Не будь нас, многое в человеческой истории было бы совсем другим… и это бы тебе не понравилось. К сожалению, для того, чтобы это понять, нужно много времени, а у нас его нет.
Она протянула руку, и тонкий палец, обтянутый шелковой перчаткой, указал на темную фигуру, появившуюся в конце аллеи.
— Удачи, — шепот был почти неслышен, словно слова сказал сам ветер. Ласка же бесшумно и поспешно исчезла, затерявшись во мгле пасмурных предрассветных сумерек.
— Пошли? — спросил Андрей.
— Я пойду одна. Ты останешься здесь. Не хватало еще тебе огрести.
— Слушай, я все-таки мужик, да? Посильней некоторых.
— Мда, — скептически ответила я, следя за приближающейся тенью, — стой тут, мужик. Если увидишь, что я упала или исчезла — беги. Хотя это не будет иметь уже никакого значения.