Весы
Шрифт:
– Я не нашел скребок, – ответил он.
– Не нужно брать ножи.
– Что-то странное с этим скребком. Точно знаешь, где он лежит. Смотришь прямо на него. Но не видишь, он сливается с общим фоном. Ничего не поделаешь, фон сбивает с толку.
Он хотел найти способ избавиться от страха и мук совести. Не настолько он силен, чтобы спокойно отнестись к тому вреду, что может причинить операция, если ей снова дали ход. Он почти молился, чтобы все раскрылось. Если его обвинят, посадят на полиграф, детектор лжи, заставят сказать правду это будет избавлением. Он верил в эту правду. Боялся и надеялся, что его проверят на полиграфе. В Управлении безопасности
– Где она? – позвал Уин. – Где моя девочка?
– У себя в комнате, – ответила Мэри Френсис.
– Но мы хотим, чтобы она спустилась сюда, – кричал Уин. – Нас нужно как следует развеселить.
– Раз уж она у себя, вопрос исчерпан. День определенно закончен.
– У меня не было своей комнаты, – произнес он.
– У меня, слава богу, была.
– Думаю, ты обратишь внимание на то, что крупные исторические фигуры редко имели отдельную комнату.
– Я любила свою комнату – сказала она.
– Хочешь сказать, что с той поры тебе никогда не было так хорошо? – Уин снова позвал: – Иди сюда, поговори с нами, а то нам будет очень пло-о-о-хо!
Он вышел на крыльцо, посмотреть, что за шум. Постоял там, покурил. Доносились слабые звуки радио. Старый знакомый голос, голос радио из другой эпохи возвращает все. Этот дом лелеет воспоминания. Изогнутое крыльцо. Дубовые столбы, увитые лианами.
Уин знал все изобретенные способы обмануть детектор, но также понимал, что не хватит сил ими воспользоваться. Он верил в полиграф. Был согласен взаимодействовать с ним, чтобы всем показать, как хорошо работает машина. Приборы делают нас уступчивыми. Нам хочется ублажить их. Детектор лжи – единственная надежда на избавление после всего, что он натворил, что выпустил в массы. Способ избежать смерти. Потому что придет время, и они вдруг исполнятся сожаления. Увидят, что он действовал во благо своей страны. Он любил свою страну. Любил Кубу, знал язык, читал книги. Он окажется за пределами «да» и «нет». Надо предупредить о том, что заговор по логике стремится к смерти. Ти-Джей где-то далеко, жует жвачку и щурится на свет. Они кивнут и все поймут. Их глаза наполнятся всепрощением. Все-таки они не безжалостные люди. Скажи о своих намерениях Управлению. Управление простит.
Бог живет и здравствует в Техасе.
Уин вернулся в дом и выключил радио. И половины дня не прошло, а уже снова ложиться. Он проверил, заперта ли дверь, и выключил свет на крыльце. В сотый раз прошел по коридору, проверил заднюю дверь, проверил, перекрыт ли газ у плиты. Плита – последний объект проверки на первом этаже. Осталось только погасить свет на кухне. Он щелкнул выключателем и начал подниматься по лестнице.
На последней ступеньке он споткнулся. Всего лишь оступился, ничего страшного, никаких последствий, но Мэри Фрэнсис молча
Он сел на кровать и принялся разуваться. Жена пытливо всматривалась в его лицо.
– Просто споткнулся, – сказал он.
– Было слышно.
– Всего-навсего оступился.
– У тебя завтра семинар. В корпусе изящных искусств и естественных наук. В десять утра.
– Я хочу, чтоб у тебя все было хорошо, – сказал Уин. – Чтобы все было замечательно. Нельзя допустить, чтобы тебе стало не по себе. Я вообще ничего не смогу, если тебе будет в чем-то плохо. Только ты имеешь для меня значение.
Управление простит. Любой из четырех директоров на высшем уровне прекрасно понимает, насколько рискованна тайная деятельность. Им понравится его желание сотрудничать. Более того, они оценят по достоинству сложность его плана, пусть и не завершенного. В нем мастерство и память. Ответственность и духовная сила. И еще – портрет их собственных преступных желаний. Никогда он не принадлежал Управлению полнее, чем в те первые напряженные дни обдумывания заговора.
Он стоял в пижаме у кровати. Забыл отметить в памяти, перекрыл ли газ. Придется спускаться и проверять. Мэри Фрэнсис лежала в темноте, ее дыхание уже стало сонным, ровным и глубоким. Нужно посмотреть, перекрыт ли газ, и не забыть. Это будет означать, что впереди еще одна безопасная ночь.
Мэкки стоял у холодильника и пил воду из кувшина. На нем был спортивный костюм и бейсболка. Он бегал по вечерам, чтобы не набирать вес.
Снял бейсболку и подул в нее. Затем сел за кухонный стол и очистил апельсин. Дом стоял на краю недостроенной Улицы в полумиле от центра Маленькой Гаваны.
Вошел Раймо.
– Когда вернулся? – спросил он.
– Днем.
– Слышал, что говорят? В Чикаго кто-то задумал то же самое.
– Банистер звонил. Он видел телетайп ФБР. Покушение на жизнь.
– Команда из четырех человек. По крайней мере, один из них – кубинец. Дж. Ф.К. приедет в Чикаго где-то второго ноября.
– Будем ждать своей очереди.
– Если оттуда просочился слух, то же самое может случиться и с нами.
– Я на это и рассчитываю, – ответил Ти-Джей. – В общем-то, я делаю все, чтобы это произошло. Только так у нас может получиться. Выступим быстро и жестко. Молчи об этом. Не говори Фрэнку и Уэйну.
– Значит, Майами отпадает?
– Верно.
– То есть Леона мы не привозим.
– Верно.
– Где он?
– Сел на автобус до Ларедо. Наверняка поплывет оттуда на корабле в Техас. Главное, что кубинцы его не приняли. Леону не дали визу. Все начинает оформляться. Нужно сделать все коротко, сымпровизировать. Будто обыкновенное убийство в Техасе.
– Дж. Ф.К.?
– Едет в Даллас в следующем месяце. Много разъезжает этот человек. И везде найдется тот, кто от него что-то хочет. Обливается потом от вожделения и страсти. Не знаю, почему так. Может, он слишком красив для этой жизни.
Он отломал несколько долек апельсина и протянул их Раймо.
– Кто-то должен наблюдать за Леоном.
– Я думаю, что Леон будет скрываться от нас, – произнес Ти-Джей. – Он знает, что мы задумали, и не обязательно с этим согласен. На данный момент у нас имеется собственный Освальд, по образу и подобию. «Альфа» рассылает людей по всему штату. Рано или поздно придется засечь, где подлинник.
– Когда мы везли его в Хьюстон, он мне и двух слов не сказал. Говорил только с Фрэнком.