Ветер перемен
Шрифт:
— Иного я от тебя и не ожидал. Черствая ты стала, Варя, — с горечью упрекнул муж. — Ведь пропадет хороший мальчишка! И тебе его не жаль?
— Тебе же не жаль Танечку. Почему я должна всех жалеть? — парировала Варя. — И не такой он хороший, раз не только употребляет, но и продает наркотики.
— Ладно, успокойся. Не трону я этих денег. Тем более, что они еще не нужны, — ответил Артём Сергеевич, сдерживая охвативший его гнев. — Мы с тобой окончательно перестали понимать друг друга, Варя. Это невыносимо!
Боясь, что сгоряча наговорит жене много непоправимого, он оделся и вышел из дому. «Похоже, мой семейный корабль опять идет ко дну. Неужели мне суждено на
— Поеду-ка я к Гордону! Вот кто даст мне дельный совет, — пробормотал он, внезапно остановившись. — В это время они с Адой уже дома.
— Приезжай, Тёма! — радушно предложил Юрий Львович, когда старый друг позвонил ему из телефона-автомата. — Я как раз скучаю дома один. Адочка ушла навестить внуков.
Верный себе, он усадил гостя за журнальный столик, сделал на скорую руку коктейли, и лишь тогда уселся рядом, готовый внимательно выслушать своего друга.
— Ну что же, у тебя сейчас серьезный кризис, старик, — заключил он, когда Наумов излил свою душу, рассказав и о наметившемся романе с Юлией. — Но не руби с плеча с Варей! У всех к старости портятся характеры и охладевают отношения. Она — прекрасная жена, и вы слишком много прожили вместе, чтобы не прощать друг другу ошибки и слабости. — Мудрый профессор ненадолго умолк, размышляя, и убежденно добавил: — Но коли твоя жена хандрит и у вас неважно с сексом, мне кажется, легкий роман с молодой женщиной тебя и приободрит, и сделает терпимее. Заодно и «запасной аэродром» подготовишь, если разойдетесь с Варей.
— Все же для Юлии я слишком старый. Боюсь… не справлюсь, — замявшись, честно признался Наумов старому другу. — Ну… в общем… ты меня понимаешь…
— Брось! А секс-шопы на что? Мне ли тебя учить? — смеющимися глазами посмотрел на него Гордон и полушутя посоветовал: — Купи подходящий муляж и, в случае чего он поможет. Хотя, старик, ты еще крепкий, и тебе вряд ли это потребуется.
Артём Сергеевич просидел у него еще более часа. Друзья обсудили все свои проблемы, коих хватало, так как знаменитый в прошлом институт, где теперь работал Юрий Львович, «дышал на ладан». И само собой, проклинали правительство за ужасное положение науки и низкий уровень жизни. Этот визит помог Наумову вновь обрести присущие ему уверенность в себе и силу духа.
Успех телеспектакля «Оборотень» был просто ошеломляющим. Зима в том году для населения страны выдалась особенно тяжелой. Из-за повсеместного воровства бюджетных денег вовремя не заготовили топливо и не произвели ремонт коммуникаций. Население, особенно в отдаленных районах, осталось без света и замерзало. По-прежнему задерживали зарплату, в семьях нечем было кормить детей, и они убегали из дому. Продолжала расти преступность — борьбы с ней, по сути, не велось.
Вот почему острая критика верховной власти, сросшейся с преступностью, и пример самоотверженной и успешной борьбы с мафией в этой пьесе, которую увидели миллионы телезрителей, был для них подобен глотку свежей воды для жаждущих в пустыне. Людям настойчиво внушалось, что честных людей нет, к власти приходят лишь стяжатели, связанные с криминалом, и противостоять мафии невозможно. А пьеса ломала это представление и призывала к борьбе.
Первым позвонил и поздравил Наумова Царев.
— Это просто замечательно! Пьеса показывает, что одолеть проклятую хунту можно, и есть у нас еще те, кто способен повести за собой народ, — горячо сказал он. — На московского мэра надежды уже нет, но найдутся другие. Русский народ велик. От
И действительно, телеканал тут же устроил в прямом эфире широкое обсуждение новой постановки с участием зрителей, журналистов и известных всей стране общественных деятелей. Создателей телеспектакля засыпали вопросами. Разумеется, большой интерес проявили и к доселе неведомому в литературных кругах автору пьесы. Первым делом все хотели знать, что побудило далекого от политики и искусства ученого создать драматургическое произведение, явно призывающее бороться против нынешней власти.
Артём Сергеевич предвидел, о чем его будут спрашивать, и заранее подготовил четкие и лаконичные ответы.
— Разве можно спокойно заниматься наукой, глядя на то, что творится вокруг? — сам задал он риторический вопрос аудитории. — Я долго ждал, что найдутся авторы и политики, которые призовут соотечественников сменить власть на такую, которая обеспечит им достойную жизнь. Но — не дождался, и тогда взялся за перо, — так объяснил он, почему стал литератором. — А телепостановку выбрал, как наилучшую возможность в доходчивой форме сказать об этом народу. — О своем политическом кредо Наумов вкратце сказал так: — Я уверен, что Россия, обладающая огромными природными богатствами, нищенствует лишь потому, что наши люди в отличие от граждан процветающих стран не умеют бороться за свои права. Властная элита присвоила себе то, что принадлежит им по праву, продолжает людей нагло грабить, а они это терпят. Но великий народ должен выдвинуть честных лидеров, способных организовать отпор преступникам, и дать ему достойную жизнь. Это — главная идея моего произведения.
Его ответы остро бичевали пороки власти, что не замедлила отметить поднявшая шумиху пресса. Продолжая эту кампанию, оппозиционный телеканал Уткина пригласил автора пьесы выступить в популярной передаче «Герой дня». Это дало возможность Наумову в ответах на вопросы ведущего более подробно изложить миллионам телезрителей мысли и идеи, которые он давно пытался передать им при посредничестве генерала Лебедя и «Отечества».
Эффект превзошел все ожидания. О нем заговорила пресса. Правда, слабые голоса тех, кто подхватил его предложения, потонули в дружном хоре прислужников власти, которые не жалели бранных слов, стараясь представить их автора оторванным от жизни мечтателем и демагогом. Но было достигнуто самое главное: Наумову удалось довести до сограждан суть своих предложений и высказать убедительные аргументы в их пользу. Это подтвердил телефонный звонок Максименко.
— Ну, поздравляю! Ты стал знаменитостью. Не ожидал, — мягким баритоном, будто между ними и не было размолвки, проворковал Николай Павлович. — Но, должен тебя по-дружески предупредить: теперь тебе надо быть осторожнее. Могут попытаться заставить тебя молчать. Я знаю, что говорю.
— Я не из трусливых, — холодно ответил Артём Сергеевич. — К тому же «ружье выстрелило», и я сказал людям все, что хотел. Теперь уже нет смысла затыкать мне рот.
— Не скажи, — с искренней тревогой возразил Максименко. — Твои противники хорошо знают, что повторение — мать учения. На этом основаны пропаганда и реклама. Если вдалбливать в головы одно и то же, эффект непременно будет! Не пренебрегай моим советом! Тебе нужна охрана, и я могу в этом помочь.