Ветер полыни
Шрифт:
— В чем дело, малыш? Умер богатый дядюшка, и ты стал единственным наследником? — хмуро поинтересовался я у Шена, когда тот, сияющий, точно новенький сорен, вошел к нам в комнату.
— Да иди ты! — Целитель ни на миг не забывал об улыбке. Кажется, сегодня ничто не могло испортить его замечательного настроения. — Я просто рад вас видеть.
— Сейчас заплачу. Чего тебе надо?
— Совет только что закончился. По вашему делу приняли решение и вынесли приговор.
Сердце у меня ёкнуло и рухнуло в пропасть. Но внешне я остался спокоен.
— Тогда понимаю, чему ты так радуешься. Что, поручили отвести нас
— Почему ты на меня все время злишься? — удивился он.
— Я злюсь на себя. Когда у меня была возможность, тебя не пристукнул. Ужасно жалею.
— При желании можешь попытаться сделать это прямо сейчас.
— И с меня тут же сдерут кожу за то, что я отправил в Счастливые сады любимчика Асани? Спасибо. Подожду более подходящего случая. Что решил Совет?
— Мать скажет вам все сама. Давайте не будем заставлять ее ждать.
Пока мы шли, я успел рассудить, что вряд ли с нами сделают что-то страшное, иначе пришел бы не Шен, а десяток Ходящих.
— Куда вы сегодня ходили? — нарушил молчание Целитель.
— В комнату Проклятых, — ответила Лаэн.
— А, — понимающе протянул он. — Показывала Серому Гинору?
— Ты, как я погляжу, все знаешь.
Шен небрежно пожал плечами:
— Я, как-никак, ученик Матери. Она сочла возможным мне рассказать. Я… впечатлен. Поверь, Лаэн. Очень впечатлен. Еще в Песьей Травке мне повезло увидеть, что ты вытворяешь с хилссом, но то, что за этим стоит одна из Проклятых… Ты просто бесконечный кладезь знаний, которых так не хватает Башне.
— Быть может, вся моя история — ложь? Об этом вы не подумали?
— Если бы ты солгала, вы давно были б мертвы, — жестко произнес он. — И даже я ничем не смог бы вам помочь.
— Кто еще об этом знает?
— Кроме меня и Матери — никто. Можешь поверить.
Понятно. Не хотят баламутить Башню. Мое солнце слишком лакомый кусочек для Цейры Асани, чтобы делиться им с кем-нибудь из магов. Подобные знания не только сила, но и огромная власть. А эта сколопендра хочет подмять под себя все, что можно.
— Дальше пойдете сами, — Шен остановился у одной из лестниц. — Вам все время вверх. Ступени приведут прямо к дверям зала Совета.
— Не верю! — изумился я. — Неужели ты решил пропустить такое развлечение? И даже не попрощаешься? Не учитываешь, что, возможно, видишь нас последний раз в жизни.
— Вы оба еще меня переживете, — хмыкнул он, и в голубых глазах чуть ли не впервые на моей памяти отразилось искреннее, а не напускное веселье. — К сожалению, у меня дела. Но я советую вам, прежде чем дать ответ, подумать. И принять правильное решение. От слов, которые вы здесь скажете, зависит ваша судьба. Еще увидимся. Во всяком случае, я на это надеюсь.
Он пошел прочь и довольно быстро скрылся за поворотом.
— Похоже, он искренне заинтересован в нашем будущем, — задумчиво изрекла Лаэн. — С чего бы?
— Совесть мучает, — предположил я. — Это благодаря ему мы попали в цепкие лапки Ходящих.
— Он всего лишь исполнитель.
— Мне приснилось, или не ты совсем недавно обещала, что дашь гаденышу в зубы? Что изменилось? — елейным голосом поинтересовался я.
— Ничего. Но он не так плох, как может показаться.
— Сколь он плох, мы уже давно поняли, — недовольно пробурчал я. — Я его не слишком жалую, в особенности после того, как он нас ловко подставил. Не будь
— Очень образно! — осуждающе скривилась Лаэн и взяла меня под руку. — Давай обсудим нашего дорогого недруга в более подходящее время. Сейчас мне не терпится узнать, что решил Совет, и чего хочет Цейра Асани в обмен на наши жизни.
— Почему у Матери руки горят синим огнем? — спросил я у Ласки, когда мы пошли в направлении, указанном Целителем.
— Отличительный знак главы Башни. Видел перчатки? Они скрывают изуродованную ожогами кожу. За все, в том числе и за власть, надо платить. Тот, кто встает над Башней и становится главой Совета, платит тем, что до конца жизни должен носить перчатки. Ибо взявшая в руки Синее пламя получает метку Дара. Даже Целители не могут избавить Матерей от ужасных отметин, начинающих безумно болеть, стоит лишь снять перчатки.
— Это настоящий огонь?
— Нет. Лишь проявление потока, из которого черпают силу светлые маги. Становясь Матерью, как знак признания Башни, Ходящая получает Синее пламя — артефакт, которому тысячи лет. Он в десятки раз усиливает возможности того, с кем слился.
— То есть, волшебница становится куда могущественнее, чем была до того, как стала Матерью?
— Да. Как говорят, это все равно, что окружить себя Огоньками, которые постоянно будут накачивать тебя дармовой мощью. Владея пламенем, любая замухрышка, может играть на равных с самыми опытными Ходящими. Ну, а уж когда синие перчатки оказываются на руках отличного мага, его возможности можно сравнить разве что с возможностями Проклятых. Именно поэтому некоторые так жаждут получить место Матери. В первую очередь их привлекает не власть и не преклонение, а то, что стоит выше этого. Очень яркая «искра». Их не останавливает даже то, что руки после ритуала больше всего похожи на две обоженные головешки.
— А Цейра Асани? Сколь она хороший маг?
— Она стояла над Радужной долиной, а это о чем-то да говорит. Сейчас, когда у нее есть Синее пламя, Мать вполне может противостоять Проклятым. Во всяком случае, Чахотке и Кори — точно.
— А этот артефакт… можно отнять?
— Только со смертью прежнего владельца, и, чтобы пламя подчинилось новому — требуется одобрение большинства в Совете.
Гвардейцы и Огоньки, несущие стражу у дверей, не сказали нам ни слова и пропустили внутрь без всяких вопросов. Цейра, одетая точно также, как и в прошлый раз, изучала огромную карту, висящую на стене. Великолепная и очень подробная — та казалась сотканной духами ветров. Я не сразу понял, какая в ней странность.
Карта была волшебной.
Стоило лишь задержать взгляд на каком-нибудь ее участке, и мир оживал. Реки несли воды к морям, деревья шевелили ветвями под порывами ветров, над землей плыли облака, шли дожди… Не было видно лишь людей да животных.
— Не стоит тебе этого делать, Серый, — сказала Мать, обернувшись к нам. — Иначе за любопытство придется заплатить головной болью. Это плетение пьет жизненные силы у того, кто не имеет «искры». Так что позволь «Оком Империи» управлять мне. Садитесь. Шен сказал вам, что Совет принял решение? — холодные голубые глаза внимательно изучали наши лица.