Ветер с севера
Шрифт:
Эмма вздрогнула и в страхе уткнулась лицом в затылок норманна. Его волосы пахли речной водой. Они были мягкие и шелковистые, спадали копной до лопаток, их удерживал лишь кованый обруч на челе. Ролло слегка повернул голову, почувствовав, как девушка прильнула к нему. Эмма сейчас же отпрянула.
– Ты что же, никогда прежде не видела повешенных? Так кто ты такая, клянусь Тором, если не ведаешь этой жизни?
– Я знаю достаточно, чтобы понять, кто друг мне, а кто враг, – недружелюбно пробормотала девушка. Но спустя минуту уже мягче добавила: – Ты, наверное, устал. Сейчас мне немного лучше, и я, пожалуй, смогу идти сама.
Ролло
– Даже взнузданный мул устает, проделав такой путь, – добавила она.
Ролло хмыкнул.
– Если бы этого мула не оказалось с тобой, ты бы провалялась до ночи в лесу и тобой полакомились бы дикие звери, Птичка.
Она вздрогнула, услыхав свое прежнее прозвище. В груди у нее что-то болезненно повернулось.
– Если бы этот мул не встретился на моем пути, я бы и сейчас спокойно жила в аббатстве и не познала бы ужас насилия, горе утраты и рабство.
Она произнесла это с едва скрываемой злобой и сейчас же испугалась своих слов. Но Ролло будто ничего и не слышал, и Эмма в конце концов успокоилась.
«Мое время еще впереди», – решила про себя девушка, и эта мысль заставила ее удовлетворенно вздохнуть.
Ближе к ночи поднялся ветер. Деревья зашумели, небо стало заволакиваться тучами, скрывавшими и без того скудный свет вечерней зари. Эмма чувствовала себя совсем скверно и бессильно лежала на спине Ролло, уткнувшись лбом в его плечо. Норманн даже сквозь одежду чувствовал пламя ее лихорадки, слышал тяжелое хриплое дыхание. Если их сейчас застигнет дождь, эта рыжая совсем пропадет. Что же до реки Майен, по течению которой он рассчитывал идти до Ловаля, сегодня, видимо, ее не удастся достичь. Неплохо бы найти какое-нибудь убежище, где они могли бы укрыться от дождя и переночевать. Ролло припомнил, что вскоре должны показаться у дороги руины какого-то монастыря. Там он и решил сделать привал.
Быстро темнело. Ветер раскачивал деревья, сгибая верхушки. Лес стонал. Теперь Ролло шел, с трудом переставляя ноги, и его ноша, казавшаяся столь невесомой вначале, теперь изрядно тяготила его. Наконец он перевел дух. Впереди завиднелся возвышающийся над дорогой утес, а на нем – темные развалины стен. Зубчатая башня, замшелая и выветренная, словно призрак, маячила на фоне неба. Ролло, обнажив на случай неожиданностей меч, стал подниматься по осыпающемуся склону.
Ветер неожиданно стих, и когда викинг, озираясь, входил в ворота, от которых остались лишь пилоны, упали первые тяжелые капли. Ролло на миг застыл. Строения стояли пустые, ничто не указывало на присутствие зверя или человека. Ни души. Здесь, должно быть, даже призраков нет. Но Ролло все же начертал в воздухе знаки предохраняющих рун. Дождь припустил сильней. Находящаяся в полубеспамятстве девушка тихо застонала.
Постояв еще минуту, ярл решительно шагнул в темный проем старой башни. Теперь он мог наконец разжать пальцы и снять с шеи обвивавшие ее кольцом руки девушки.
С тихим стоном Эмма осела на камни. Ролло облегченно вздохнул. Только теперь он мог позволить себе почувствовать, как устал.
Глава 9
Эмма сквозь ресницы видела его смутный силуэт у огня. Варвар приблизился и стал поить ее из плоской глиняной
– Ну вот, – негромко проговорил Ролло. – Теперь ты согреешься, а когда уснешь, тебе станет легче.
До нее смутно донеслись раскаты грома и шум дождя. Пахло дымом, сырой землей и пылью.
– Где мы? – выдохнула Эмма, натягивая до горла жесткую кожу буйволовой куртки, которой Ролло ее укрыл.
– В монастыре.
– Как славно…
Ролло криво усмехнулся.
– Чего еще и желать. А теперь спи. Тебе необходимо прийти в себя и набраться сил.
Эмма уловила мягкую интонацию в его голосе и слегка улыбнулась. Так, с улыбкой на устах, она и уснула…
Проснувшись, она приподнялась на локтях и огляделась. Она лежала на куче привядшего папоротника, накрытая рваной дерюгой, а поверх нее еще и безрукавкой Ролло. Самого норманна нигде не было видно. Эмма негромко окликнула его. В ответ на ее голос послышался какой-то звук, подобный шелесту дождя. Эмме стало не по себе. Она снова обвела взглядом их пристанище. Золотистые закатные лучи наискось проникали в прорехи кровли, по краям которых колыхались побеги папоротника. Их тени скользили по плотно пригнанным камням стен старой башни. Выщербленный мозаичный пол был покрыт слоем земли, местами там и сям виднелись груды щебня и мусора, а посреди – темное пятно золы от недавнего костра. Однако Ролло нигде не было видно. Место было глухим, ничто ныне и не напоминало о монастыре, о котором ей говорил ярл, и тем не менее здесь явственно ощущалось чужое присутствие. Она снова уловила какое-то движение, и ей стало совсем страшно.
– Ролло! – воскликнула она.
В ответ раздался пронзительный, режущий слух писк. Эмма в ужасе подскочила. Из-под кровли посыпалась какая-то труха, и, подняв глаза, она увидела, как рой потревоженных летучих мышей бурым потоком устремился в оконный проем.
Эмма не успела перевести дыхание, как совсем рядом прозвучали шаги. Каменный выступ загораживал от нее вход, и норманн появился неожиданно, как привидение, и тем не менее девушка была рада еще одному живому существу в этом забытом Богом месте. Облегченно вздохнув, она без сил упала на подстилку.
Викинг глядел на нее с едва скрываемой насмешкой. Казалось, он понял, что ее испугало, и в глазах его плясали веселые искорки. Ролло был полураздет, через плечо его свисала туша убитой лани, кровь которой стекала ему на сапоги.
– Можно бояться норманнов, но не летучих мышей, – заметил он.
Эмма почувствовала себя уязвленной.
– Где мы? – сухо спросила она. – Что это за место? Что со мной было? Ты уходил, оставив меня одну? А если бы я сбежала во время твоего отсутствия?
Ролло сбросил убитую лань на пол.
– Ну, раз у тебя столько вопросов на языке, значит, дела твои пошли на поправку.
Он присел рядом и положил ладонь на лоб девушки, когда же она попыталась вырваться, нажал сильнее, вдавив ее голову в листья подстилки.
– О, у тебя уже спал жар! Еще день-другой, и мы сможем двинуться в путь.
Он отошел. Эмма слышала, как он чиркает кресалом, высекая огонь, сгребает в кучу хворост. Он вел себя с ней так, словно она неразумное дитя. Снисходительно, но властно. Эмма слегка повернулась, наблюдая, как он раздувает трут, а когда хворост запылал, викинг набросал сверху толстых поленьев и принялся свежевать тушу.