Ветеран или Мародер
Шрифт:
— Знаю… Согласился я.
— Ну вот и негласное разрешение от командира полка, дать солдатикам вещи себе забирать. Думаешь я дурак, не вижу не знаю, сколько шмоток только за первый день работ в располагу притащили?
— Если бы с вами не служил, может так и подумал, потому и спросил, неужели командование разрешило?
— Ты как думал сержант? Почему по 5 кг солдатикам домой посылать можно? Думаю даже товарищ Сталин знает о ваших трофеях, официально никто не разрешит, но если по мелочи и вопросов никто не задаст.
— Понимаю…
—
— Будет просто замечательно, товарищ капитан, а то когда плохой сон какие из нас бойцы?
— Отличный из вас бойцы, вон до самого Берлина дошли не каждому дано. Только у меня будет к тебе просьба малая.
— Все что угодно, товарищ капитан, вы же знаете, как мы все вас уважаем.
— Не могу я понимаешь только вас в наряды ставить. Если в бумагах буду указывать, что другие сержанты со своими солдатами в наряд ходят, ты не против будешь?
— Ну если так надо по бумагам, то делайте, не мне вас учить товарищ командир.
— Вот! Всегда говорил ты лучший сержант у меня в роте.
— Разрешите идти? Не повелся я на комплимент.
— Считай мы договорились завтра вечером вы заступаете в наряд, выспитесь хорошенько, а так иди конечно Степан.
Я радостный почти вприпрыжку убежал к своим парням. Практически взлетел на 5-й этаж, где была «наша» квартира по ступенькам, замер и дал себе отдышаться. Когда дыхалка пришла в норму. Специально очень меленным, «барским» шагом, как какой-то придурок с «патриков» зашел в нашу располагу, нос задран. Намеряно якобы не замечаю своих парней, прошелся по комнате, где они сидят туда-сюда, напевая себе под нос песенку.
Наша служба и опасна и трудна,
И на первый взгляд как будто не видна,
Если кто-то где-то там порой…
Честно жить не хочет.
Парни же смотрели за моим цирковым представлением во все глаза. Я иду по комнате слева на права, так их глаза за мной следят, разворачиваюсь медленно через левое плечо и справа налево по комнате и смотрят, а тут я еще и напевать начал.
— Ну!… Выдавил из себя Иванов.
— Получилось парни!
— Ура! дружно закричали мои ребята.
— Завтра заступаем в наряд. Поддержал я их ликование.
— Командир тут фрау Гиммлер ужин принесла, ты как кушать с нами будешь или продолжишь кривляться? Подколол меня Сидоренко.
— Конечно с вами!
— Садись, рассказывай, предложил Пац, пододвигая мне мой котелок с моей порцией.
— Парни, задолбала уха. Заявил я.
— Вот же «барин»! Восхитился Хрипунков.
— Тю, чем тебе уха не угодила? Прикажи командир я кабанчиком до полевой кухни, принесу уставной супчик. Высказался
— Отставить уставное! Но уха надоела. Подтвердил еще раз свои слова.
— Что предлагаешь командир? Спросил обстоятельный Пац.
— В Германии стоим, давайте закажем колбасный суп. Предложил я.
— Тю шо за таке? Выпал в осадок Сидоренко перейдя на лютый суржик.
— Это Тарас блюдо национальной кухни Германии. Во как. И для подтверждения важности своих слов показал указательный палец, который указывал в потолок.
— Наверное очень вкусно? Задал вопрос с горящими глазами наш «молодой» Пашка Иванов.
— Ты колбасу ел? Ответил ему на вопрос вопросом.
— Не не ел… Разочаровано ответил Павел.
— Я ел, пальцем деланную, домашнюю, вкусная, но говорят с магазина вкуснее. Сказал Пац.
— Врут, не верь! Вкуснее домашней не бывает. Категорически заявил я.
— Я тоже ел, заявил Леха Хрипунков.
— Знамо дело ел, высказался Сидоренко.
— Ну и ты конечно Сидоренко, ел, кто бы сомневался. Так вот колбаса вкусная, поговаривают суп из нее, просто пальчики оближешь.
— А я не буду суп руками есть. Не понял Пашка.
— Молодой еще не понимает. Сказал Пац.
— Это выражение такое у нашего командира, когда очень вкусно. Авторитетно подтвердил Сидоренко, разъясняя про облизывание пальцев Пашке.
Мы стали балагурить. Рассказывали различные байки и поглощали шикарный без дураков домашний ужин. Снова зашел разговор за баб, ну я и сказал, что с утра будем данный вопрос решать. Кто-то из парней достал бутылку шнапса, но мне уже были не интересны посиделки. Сказывалась бессонная ночь и работа на завалах. Смертельно устал и завалился спать. Утром меня разбудили бойцы и сказали, что пришла фрау Гиммлер и ждет меня внизу.
Быстро собрался и не умываясь выскочил на улицу. Ибо нищему собраться, только подпоясаться. На улице меня ожидала старая учительница с десятком молодых немок.
— Здравствуйте фрау Гиммлер.
— Здравствуйте товарищ сержант.
Товарищ сержант два часа до рассвета,
Ну что ж ты зара мне светишь в лицо?
Товарищ сержант, скоро кончится лето,
А жизнь хороша словно сказочный сон.
Промурчал я песенку, ибо настроение было чудесным, решался вопрос по бизнесу, когда мы параллельно закрывали половой вопрос.
— Лето еще не началось, возразила фрау Гиммлер.
— Не обращайте внимание баб Нюр, просто дурацкая песенка, ваши немки понимаю по русски?
— Нет, но те кого вы возьмете в штат готовы учиться, товарищ сержант! Бодро отрапортовала бойкая старушка.
В карманах голяк я опять на мели,
И рад бы домой, да мосты развели,