Ветеран
Шрифт:
Только они со Скиннером вошли, как его окликнул дежурный сержант:
— Тут тебе звонили, Джек, — он покосился на запись в журнале. — Некая мисс Армитейдж. Из цветочного магазина.
Бернс удивился. Никаких цветов он не заказывал. Впрочем, с другой стороны… Ведь на следующей неделе возвращается Дженни. Букетик цветов придаст встрече романтичности. Недурная идея.
— Насчет какого-то хромого, — добавил сержант.
Бернс взял у него адрес и вновь направился к машине вместе со Скиннером.
Выяснилось, что мисс Армитейдж оказалось целых
— Мне кажется, это мог быть тот самый человек, — сказала мисс Верити Армитейдж. — Подходит под описание. Так вы говорите, это произошло во вторник утром?
Бернс подтвердил, что именно так. Во вторник утром.
— Он купил букетик цветов. Недорогой. Если точней, один из самых дешевых в нашем магазине. Полдюжины маргариток под названием «Бычий глаз». Судя по внешнему виду, человек небогатый, бедняжка. А в газетах написано, что он серьезно ранен.
— Да, сильно пострадал, мэм. До сих пор не пришел в себя и не может говорить. Он в коме. Как он расплатился?
— Наличными.
— Монетами? И достал их из кармана брюк?
— О, нет. Достал пятифунтовую банкноту. Из бумажника. Помню, он еще уронил его, а я подняла. Ведь он хромал.
— Что за бумажник?
— Дешевый. Из кожзаменителя. Черный. Ну а потом я отдала его ему.
— Случайно не заметили, куда он его положил?
— В карман. В карман пиджака. Внутренний.
— Можете показать мне букетик маргариток «Бычий глаз»?
К ленчу детективы вернулись в участок на Доувер и сразу пошли в столовую. Бернс был мрачен и явно разочарован. Кредитная карта оставила бы след: фамилию, по которой можно было бы затем узнать адрес или номер банковского счета. Но наличные…
— Скажи, что бы ты делал днем, в августе, с букетом маргариток? — спросил он Скиннера.
— Подарил бы любимой девушке… Или отнес твоей мамочке…
Мужчины отодвинули пустые тарелки и погрузились в мрачное молчание над кружками с чаем.
— Сэр?…
Голосок был тоненький, робкий, он доносился с соседнего продолговатого стола. И принадлежал практикантке, молоденькой девушке, только что закончившей училище. Джек Бернс вопросительно покосился на нее.
— Гм?…
— Просто у меня одна идея. Вы ведь говорите о хромом мужчине?
— Да. И хорошая идея мне всегда пригодится. Так в чем суть?
Она залилась краской. Мало кто из практикантов решается влезать в разговор опытных инспекторов-детективов.
— Просто если он шел в том направлении, сэр, то, по всей видимости, хотел попасть на Хай Уэй. Это в пятистах ярдах, и там ходят автобусы. А вот позади, там, откуда он шел, и тоже ярдах в пятистах, находится кладбище.
Бернс со стуком опустил кружку на стол.
— Чем вы сейчас занимаетесь? — спросил он
— Разбираю файлы, сэр.
— Это подождет. Едем на кладбище. Вы с нами.
За рулем, как обычно, был Скиннер. Практикантка оказалась из местных и показывала дорогу. Кладбище было большое, сотни выстроившихся рядами могил. Оно было городским, а потому запущенным. Каждый выбрал себе ряд, и вот они начали прочесывать кладбище. Заняло это примерно час. Девушка оказалась глазастой и увидела первой.
Цветы, конечно, увяли, но, несомненно, это были маргаритки под названием «Бычий глаз». Они безропотно умирали в баночке из-под джема с несвежей водой. Надпись на надгробье гласила о том, что здесь покоятся останки некой Мейвис Джун Холл. Дата рождения, дата смерти и еще три буквы «RIP» ["RIP" — сокр. от «REST IN PEACE» — «Покойся с миром»]. Умерла она двадцать лет тому назад в возрасте семидесяти лет.
— Глянь-ка на дату рождения, приятель. Август 1906-го. Во вторник у нее был день рождения.
— Но кем, черт возьми, она доводилась нашему хромому?
— Скорей всего, мамой.
— Возможно. И тогда, по всей вероятности, фамилия его Холл, — сказал Бернс.
Они захватили увядший букетик и заехали в лавку сестер Армитейдж, где мисс Верити тут же узнала маргаритки. Ее товар, на девяносто девять процентов. Приехав в «каталажку Доувер», Скиннер немедленно связался с Бюро по пропаже людей и назвал фамилию Холл. Холлов в розыске значилось трое, но двое из них были женщины и один — ребенок.
— Но кто-то должен был знать этого несчастного! Почему они его не ищут? — возмущенно воскликнул Бернс. Одно разочарование за другим.
Хорошенькая и умненькая практикантка вернулась к разборке файлов. Бернс со Скиннером отправились в камеры, где по очереди зачитали Прайсу и Корнишу официальное обвинение в умышленном нападении на неопознанного взрослого мужчину с причинением тяжких телесных повреждений. Без четверти четыре они снова сели в машину и поехали на Хайбери Корнер, где старший секретарь суда в виде исключения нашел им щелку в чрезвычайно плотном расписании слушаний. На сей раз эти ублюдки на Доувер уже не вернутся. Бернс твердо вознамерился засадить их в городскую тюрьму, возможно, в Пентон-вилль.
В суде многое переменилось. На сей раз они попали в зал под номером 1, где скамья для заключенных находилась в центре, а не в углу, как обычно. А судьи из магистрата теперь получали жалованье и были представлены в тот день в лице опытного и высококвалифицированного мистера Джонатана Стейна.
Прайса с Корнишем вновь привезли в фургоне. Но рядом со зданием суда дежурил еще один, специальный, с надписью на борту «НМ Prison Service» ["НМ Prison Service" — «Служба тюрем Ее Величества королевы»], чтобы затем забрать и прямиком доставить в тюрьму. Мистер Лу Слейд сидел за столом напротив скамьи подсудимых, а в роли жюри от обвинения выступал один-единственный барристер, от которого, собственно, и зависело, оставлять ли подсудимых под стражей.