Шрифт:
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
От автора
Остатки советского величия в деревне.
Написать про все это меня подтолкнула перестройка. Когда вместо обещанных улучшений в результате шоковой терапии и ускорения мы потеряли уникальную страну. В большой афере был ограблен её теперь уже поредевший народ, после чего все чаще в парламентах на постсоветском пространстве раздаются слова о новой
Я заранее извиняюсь за неприятные моменты, которые иногда могут испытать читатели. Жадность, подлость, трусость, властолюбие, граничащее с маниакальным садизмом, не черта какой-то нации. Они присущи каким-то определенным личностям, далеко не лучшим представителям человечества вообще. Уже прошло три года моих стараний. Жизнь менялась, и я не успевал завершить то, что было задумано, чувствуя, как рвется сюжет. Как получилось? Об этом судить тебе, дорогой читатель.
События в этой книге во многом надуманные и не претендуют на историческую подлинность. Имена героев – это наши бабушки и дедушки, одноклассники и однокашники, коллеги по работе, просто друзья и знакомые.
Эту книгу я посвящаю им.
Брат Иванушка
Детские глаза становились все шире и шире на искаженном от ужаса лице, в то время как страх все больше заполнял её сердце. Прижавшись спиной к холодной стене крестьянской хаты, она чувствовала, как холод пронизывал её тело до мозга кости. Она сидела на земляном полу, обнявши свои колени худыми руками, и в течении последнего часа не могла отвести свой взгляд, тупо направленный на двери спальни. Её хрупкое тело бесконтрольно дрожало.
Из спальни уже не один час вырывались продолжительные стоны и крики, которые она уже не могла переносить. Еще никогда она не слышала, чтобы Таня так себя вела. Никогда.
В их семье Татьяна, всегда такая нежная и доброжелательная, никогда не повышала голоса, и все тягости жизни переносила молча и терпеливо. Но сегодня её старшая сестра Таня была совсем другой. Этим вечером маленькая девочка, молча и испуганно, смотрела из темного угла на то, как её любимая сестра, упавши на соломенный матрац своей лежанки, страстно стала молиться, обративши взор к помазанному глиной подволоку избы. Бледные губы Татьяны неистово шевелились и не производили ни звука, а из печальных и испуганных глаз нескончаемым потоком лились слезы. Нежная кожа покрылась пупырышками и потом. Их отец Антон, хлопнув дверью, выбежал в морозную ночь за знахаркой и до сих пор не вернулся. Обеспокоенная мать
«Помогите! Господи! Помогите… Пресвятая богородица… Мамо! Ну, кто-нибудь… Помогите», – охриплым голосом звала сестра на помощь, когда следующий спазм невыносимой боли корчил её тело.
Маленькая девочка, забившись в угол, все сильней и сильней прижимала ладошки к своим ушам, не в состоянии переносить стоны своей сестры. Затем, внезапно, неимоверно громкий крик с глубоким выдохом вырвался из сухих Татьяниных губ.
И вот мама Катерина, повернувшись к своей меньшей дочке, наконец-то заговорила.
– Ефросинья! А ну скорей! Быстро неси чистое полотенце из комода.
Восьмилетняя девочка вскочила на ноги и поспешила, повинуясь голосу матери. Схватив чисто постиранную ткань, она быстро передала в руки матери.
– Ну, вот и все! Все хорошо, девочка моя! Ты у нас умница, – монотонно приговаривая, как молитву, Катерина обернула комочек в ткань и мастерски полоснула ножом по пуповине, отделив ребенка от тела молодой мамы.
– Кто там мама? – тихо прошептала Таня. – Мальчик или девочка?
Несмотря на неимоверное облегчение, Татьяна не могла поднять веки, чтобы взглянуть себе под ноги.
– Какая тебе разница, – недовольный голос матери был груб и не дружелюбен, – лежи и не двигайся, я сейчас вернусь.
Обеспокоенная Ефросинья продолжала наблюдать за всем из своего темного угла. За тем, как нагнувшаяся фигура матери выпрямилась и быстрым шагом направилась к двери. В её руках извивалось тело ребенка, эти скривленные в гримасе маленькие губы на поморщенном розовом, даже почти красном лице, издавали высокого тона крик в протест суровому миру, куда он явился.
Маленькая Ефросинья вздохнула.
«Ребенок! Наша Таня родила ребенка!» – Осознание этого факта волновало душу девочки. – «Значит, Рита была права!» Шульга Рита, её подружка по песочнице, жившая неподалеку, однажды сказала ей, что Татьяна собирается родить ребенка. Но Ефросинья до сих пор не верила. Она даже ответила ей: «Рита, ты мне просто врешь».
Но Рита не сдавалась. Качая своей русой головой, Рита продолжала уверять свою подружку: «Моя мамка так сказала, а значить так оно и должно быть». Потому что никто не знает про детей лучше, чем её мама Лена, которая принесла в этот мир их целых двенадцать.
Но Ефросинья, считая себя умнее своей подружки, продолжала сомневаться. Она, с глубоко округленными от удивления глазами, смотрела как её подружка, помогая себе жестами, пыталась убедить её в этом.
– Это здесь, – моргая глазенками, Рита поглаживала свой живот. – Твоя Таня растит его здесь и однажды она его выродит на кровать или на пол. Как ваши куры кладут яйца.
Ефросинья с трудом воспринимала невероятную для её детского ума информацию. Нельзя было отрицать, что старшая сестра становилась все толще и полнее. Особенно вырос до неимоверных размеров её живот, который создавал большие неудобства, когда Татьяна взбиралась на кровать рядом с Ефросиньей.
– Ой! Ты стала такая толстая, – при случае Ефросинья говорила своей сестре. На что Татьяна просто отвечала улыбкой.
– Да сестренка, это так. Но ты не думай, я просто поправилась, – говорила она, отворачиваясь и пряча набухшие от слез глаза.
Понимая, что Татьяна, возможно, действительно носит внутри себя ребенка, Ефросинья продолжала выпытывать свою подружку Риту.
– Возможно ты, Ритка, и права, хотя я все же не верю, – говорила Ефросинья своей подружке сидевшей рядом с ней на крыльце. – Как это возможно из такого огромного живота народить просто так?