Вейгард
Шрифт:
Вскоре город пал. За городскими стенами добивали упрямцев, не пожелавших сложить оружие (всегда находится несколько гордецов и героев, не желающих умирать от старости), но большинство воинов Вилла уже сдались на милость победителя.
Ворота открылись перед новым королем Вейгарда.
Я обнажил Мордур, который за все время сражения так ни разу и не пустил в дело, и, подняв его над головой как символ победы, пошел к городу. Шквал голосов был нескончаем. Люди приветствовали хитроумие и решительность своего короля.
Перед ним склоняют
Пленники сидели на земле, сбившись в кучу. Уцелело не больше пятисот воинов Вилла. Многие были легко (а некоторые и тяжело) ранены.
Я счел необходимым подойти к пленным. Многие из них могли перейти на мою сторону, пополнение армии за счет покорившихся неприятельских солдат – одна из самых значимых частей военной науки. Я приблизился, оглядел пленных и сказал:
– Дарт Вейньет – мое имя, наверное, я самый демократичный правитель на свете, хотя и страдаю болезненным честолюбием. Если кто-то захочет к нам присоединиться – милости просим – всем выдадут обмундирование и достойное оружие, а кто не захочет к нам присоединиться, того в расход… – я рассмеялся, – непременно в расход…
Я говорил все это приставленным к пленным вооруженным стражникам, но мои слова призваны были оказать влияние на бывших воинов Вилла. К моему удивлению, они возымели действие мгновенно. Из первых рядов на ноги поднялся высокий темноволосый юноша. Его лоб был весь в запекшейся крови, должно быть, его приложили в запале схватки чем-то тяжелым. Несмотря на кровь, выглядел он вполне здоровым. И что гораздо ценнее – сообразительным.
– Буду счастлив присоединиться к армии Стерпора! – бодро выкрикнул юноша.
– Отлично! – Я приблизился и хлопнул его по плечу, чтобы ободрить остальных. – Вот, следуйте примеру этого героя! Похоже, он дальновиднее остальных. Нам предстоят нелегкие сражения… Надо взять еще несколько королевств. Дело непростое, но, уверяю вас, очень интересное. И мы их возьмем, не будь я Дарт Вейньет, потомственный принц дома Вейньет и король Стерпора, а теперь и Вейгарда – отныне мы снова будем называть его так и только так.
– А где король Вилл? – выкрикнул какой-то нахал из толпы пленных. – Куда вы дели короля?
– Ах, Вилл… – Я сжал в кулак демоническую руку. – Когда парламентеры были посланы в город, его уже не было в живых…
После этих слов пленники заметно приуныли, почувствовали, что от меня глупо ждать снисхождения, и стали переходить на мою сторону один за другим.
В конце концов на траве остался сидеть один-единственный воин с наспех перевязанным окровавленным плечом.
– Эй, а ты что? С нами или как? – поинтересовался я – как-то не верилось, что среди пленных нашелся один убежденный гордец, решивший принять смерть за своего короля.
– Ваше величество… – зашептали сзади. Я резко обернулся.
– Он
– Ах вот как, – улыбнулся я. – Тогда объясните ему, что я принимаю его в свое войско. А если откажется и будет упорствовать, налейте ему в уши сургуча. Это должно вернуть ему слух и способность соображать.
Отдав распоряжения, я отправился в павший город.
Вейград подвергался разграблению – мои воины спешили получить причитающуюся им награду, и я не мог отказать им в этом маленьком удовольствии. Пусть они получат все сполна. Как и те «отъявленные мерзавцы», которые впредь решат выступить против меня. Они также получат все сполна. Настоящий король ничего не жалеет для укрепления государственности – ни милости, ни тумаков.
Королевский замок я грабить запретил. А наиболее ценные вещи, найденные воинами в городе, предложил на добровольной основе сдавать на благо государства, складывая на дворцовые ступени.
Вечером я выбрался из замка посмотреть, что принесли мои солдаты, и обнаружил одну-единственную вещицу – медный поднос, которым моя мамаша засветила герцогу Бевиньи. Некоторое время я разглядывал хорошо пропе-чатавшийся профиль национального героя Вейгарда, потом зашвырнул поднос в кусты (тоже мне семейная реликвия!) и вернулся в замок.
Никаких существенных ценностей я так и не дождался. Мои солдаты проявляли чудеса героизма, но не глупости.
Я не мог осуждать их за желание получить причитающееся. Пусть тешатся, как малые дети, играют в богатство, пока у них еще есть такая возможность. Скоро мы отправимся в поход на Гадсмит, и все побрякушки из чистого золота и драгоценных камней естественным путем растворятся, осядут в объединенных королевствах – мертвецам золото ни к чему, как ни к чему оно и солдатам на войне. А потому, растраченное в кабаках или подаренное случайным женщинам в награду за ласки, золото будет принимать участие в денежном кругообороте, пока не вернется благодаря налоговому бремени в казну моего государства. Естественным путем оно придет ко мне…
Много было в тот год событий странных, предвещавших наступление тьмы по всей великой Белирии. И Оракул рек, что черные силы явятся в Белирию, и знамения нешуточные происходили повсюду, да и анданская церковь всякие непотребные вещи предсказывала. И надо же было так случиться, что совпало правление нашего светоча небесного, владыки достославного Дарта Вейньета со всеми этими событиями страшными, и суждено именно ему было столкнуться с тьмой беспросветной, павшей тогда на королевство брата его Преола. Сильно гневался наш великий король, когда впервые увидел, с кем его воинству предстоит столкнуться. Ругался он так страшно, что многие, говорят, в тот день утратили веру в торжество прогресса, а иные и вовсе – слуха лишились. А потом понял вдруг Дарт Вейнь-ет, что все это происки его проклятого брата Фаира и темного его помощника по прозванию Заклинатель, и перестал грязными словечками сыпать…