Везёт же людям...
Шрифт:
Простите, что отвечаю длинно. Не примите за сумасшествие: хочу осчастливить мир. Понимаю фантастичность и чудовищную скромность возможностей, но не могу дышать спокойно… В практическом выражении хотелось бы стать врачом-психологом, не по званию, а по сути…
ПРИЗВАНИЕ? А где адрес, телефон?..
Вспомнился анекдотический эпизод. По поводу дела одного из своих пациентов я сидел, ожидая
— Я же вам объясняю, гражданочка дорогая. Специалист по изнасилованию в кабинете напротив.
Ничего не поделаешь, век узкой специализации, думал я. А у человека несчастная любовь, он краснеет, бледнеет, ревнует, боится зубных врачей, плохо спит, сонлив, теряет работоспособность, лысеет, худеет, толстеет, мало зарабатывает, неостроумен при исполнении супружеских обязанностей, раздражителен, завидует, робеет перед тещей, стремится быть постоянно в состоянии вдохновения, не может отвлечься от свободной любви, думает о смерти, нуждается в квартире, ленив, не прозревает смысла жизни, хочет стать менее эгоистичным и более эластичным, хочет больше знать, меньше думать, быть более уверенным в построении личного счастья, опасается собак и при том рассчитывает осчастливить мир…
Странная повторяющаяся история, говорю я себе, странная и повторяющаяся. Ты психиатр, врач-психолог, психотерапевт и так далее. Кое-что узнал, кое-кому помог, хочешь помогать дальше. Пишешь статью, пишешь книгу — „что“, „почему“ и „как“. Излагаешь, кажется, ясно, доступно: читай, осмысливай, действуй. Вам плохо?
Объясняю почему. Рассказываю, что и как делать, чтобы стало насколько возможно лучше. Не получается?.. Объясняю еще, показываю…
Идут письма.
Вот — ура, браво! Дошло!.. Подействовало, помогло!..
Вот — дошло чуть-чуть…
Но вот — одно, другое, третье…
После очередной статьи о том, как избавиться от чрезмерной застенчивости, после целой книги — для них, для застенчивых, для любимых в первую очередь! — идут письма. От кого бы думали? От застенчивых. Все от них же. Да, я читал, великолепно, спасибо огромное, все понятно, замечательные советы… А теперь, дорогой, скажите мне, как же избавиться от застенчивости?
Умоляю, ответьте.
Вот тебе на!
Особый случай, который ты не сумел учесть?.. Нет.
Совершенно типичный.
Плохой читатель? Не умеет читать, не желает осмысливать?
Нет, читатель как читатель. Нет, не дурак.
Парадоксальная слепота?.. (Один увидит лишь фразу, относящуюся, по его мнению, лично к нему; другой, из-за сверхзаинтересовакности, не заметит и книги…)
„Ну а теперь скажите МНЕ. Помогите МНЕ“.
Это написано обо всех и для всех — КРОМЕ меня.
Ведь лично МЕНЯ в этом мире еще не встречалось, ведь я как раз тот, которого никто на свете не понял.
Ведь пишут о том, что бывает КАК ПРАВИЛО. И советы дают — как ПРАВИЛО, и все правильно у всех выходят. Только у меня не выходит. Я — не
Я — Исключение!.. Кроме меня, кроме меня! Не хочу, не могу быть правилом — черт возьми, это было бы даже неинтересно! Это было бы страшно! Этого просто не может быть!.. Ие хочу на полочку!..
Не подумайте, что сейчас буду расправляться с этим дерзким, непонятливым чудаком, возомнившим, что он какое-то там исключение.
Он действительно Исключение. И вы — Исключение.
И я — Исключение.
Зачем-то, как правило, мы умираем; почему-тo, как правило, хотим быть исключениями из этого правила.
Как и из многих других.
Вот здесь, здесь зарыта собака.
Правило из исключения. Первым письмам моих читателей я радовался как дитя, накидывался на каждое, отвечал исчерпывающе, старался встретиться, даже когда об этом не просили. Но когда поток стал прибывать и прибывать, когда из писем образовалась очередь — еще не на ответ, лишь на прочтение… Когда очередь растянулась на годы…
Сколько раз жалел, что высунулся, накликал.
Чем этот мальчишка, которому надо скорее жить, лучше этого старика, которому скоро умирать? Ни тот, ни другой ждать не могут, но их письма лежат рядом друг с дружкой уже восьмой месяц, потому что перед ними еще сотня таких же срочных. Наверное, они уже перестали ждать. А вот этот раздражительный дядя с кое-какими заслугами ждет только месяц, но уже…
А вот эта женщина, у которой шестеро детей и которая даже не помышляет об ответе…
Я не обязан ни читать письма, нн отвечать на них; могу только признаться, что иногда люблю это делать.
Эпистолярная психотерапия — особый жанр
Мои ночные санитары
приходят тихо, не спросись,
убрать излишки стеклотары,
промыть сосуды, счистить грязь.
Они работают неслышно.
Пот проступает, как роса.
Я вижу, что из жизни вышло.
Я слышу чьи-то голоса.
(Послушайте… Скажите, кто вы?..
Откуда голоса звучат?..»
Они заговорить готовы,
но не решаются. Молчат.
Когда кончается работа,
подходят медленно ко мне
и смотрят медленно. И кто-то
мурашки гонит по спине.
Взглянув на доску расписаний,
уходят. Остается ночь,
наполненная голосами,
которым некому помочь.