Везунчик
Шрифт:
Оглядев упавшее тело, я хотел быстро проверить его карманы в поисках чего-нибудь ценного, но ко мне уже приближалась пара товарищей упавшего, которые, судя по их лицам, видели нашу схватку. Понимая, что у стены меня легко зажмут с двух сторон и знатно отметелят, я решил напасть первым, схватил со стола две тарелки и метнулся к искателям, а когда до них оставалось несколько шагов, швырнул посуду. Практики метания подобных снарядов у меня не было никакой, но дистанция до мишени была невелика и одна из тарелок умудрилась угодить мужику слева прямо в нос. Искатель справа ухитрился увернуться, однако благодаря этому пропустил мой удар по своему мужскому достоинству и сразу выбыл из игры.
Да, я понимал — это было не совсем честно, но моя совесть
Понимая, что с этими справиться будет проблематично, я решил сменить тактику и кинулся в ноги парочки, заходившей справа. Мой кувырок по грязному заплеванному полу оказался весьма удачным. Одна "личность" упала и сразу получила моим сапогом по лицу, но вторая решила сама меня пнуть. Мне удалось заметить удар и ухватить чужую ногу, после чего вскочить вместе с ней и подкорректировать траекторию падения своего противника так, чтобы он ударился затылком об стол.
И тут ко мне подоспели двое слева. Один сразу пробил в голову, и мне удалось увернуться от удара лишь частично, поэтому в ушах появился неприятный звон, а глазах зажглись звездочки. Махнув наугад ногой, я почувствовал, что попал во что-то мягкое, сразу двинул правой рукой в попавшуюся на глаза рожу, а затем ребром ладони добавил гаду по шее. Этого оказалось достаточно, чтобы предпоследняя "темная личность" потеряла сознание и начала падать. А последней это помог сделать я, прыгнув, как это делали все твари Проклятых земель, врезавшись всем своим весом и повалив на пол, после чего тремя сильными ударами о грязные доски отправил в беспамятство.
Поднявшись на ноги, я огляделся, готовый к отражению новой атаки, но увидел Лашта, который стоял рядом и утирал кровь из разбитой губы. Бросив взгляд на устроенное мной лежбище, он восхищенно заметил:
— Силен ты, Ник! Таких бойцов уложил.
— Повезло, — буркнул я, чувствуя легкое головокружение.
Похоже, драка подошла к концу, искатели одержали убедительную победу по очкам. Посмотрев по сторонам, я увидел весьма довольного собой Дорака, потиравшего сбитые костяшки, и Сишка, который зло пинал ногами чье-то бесчувственное тело. Воспользовавшись моментом, я принялся шмонать своих противников. В кармане одного обнаружился десяток медных монет и какой-то амулет, второй порадовал небольшим кошельком, но когда я подошел к третьему, меня окликнул Лашт:
— Ник, ты что делаешь?
— Беру свою законную добычу, — невозмутимо отозвался я. — А что?
— Брось, пока трактирщик не заметил! — приказал искатель.
— Это еще почему?
— Потому что по неписаным правилам Приграничья тем, кто поле драки не может убраться из трактира на своих двоих, приходится возмещать хозяину весь нанесенный ущерб, — пояснил Лашт и показал себе за спину.
Поглядев в ту сторону, я увидел, как раздатчик в компании еще двух мужиков увлеченно обыскивает тела, вытряхивая все подряд — монеты, амулеты, украшения, и оставляя пострадавшим только оружие с одеждой. Выходит, зря я сочувствовал трактирщику, за разбитую посуду он возьмет с драчунов с лихвой. Однако возвращать найденный кошелек я не стал, под неодобрительный взгляд искателя засунув его себе в карман. За моральный и физический ущерб, ведь досталось мне неслабо — до сих пор звон в ушах стоит!
Вскоре к нам подошли Дорак с Сишком, которым Лашт принялся рассказывать о моих боевых успехах. Кстати, двое моих противников
Оказавшись на улице, искатели куда-то потопали в довольно бодром темпе, на ходу перебрасываясь только им понятными шуточками. Отмахав с компанией пару перекрестков, я догадался поинтересоваться их целью и выяснил, что искатели возжелали перед выходом посетить один из борделей Ирхона и спустить там последние денежки. Сердце (а вернее другой орган) настойчиво потянуло меня следом, но доводы разума оказались весьма убедительными, поэтому я решил расстаться с приятелями под предлогом острой необходимости закупить продукты в дорожку. Мой поступок они явно не одобрили, но насильно тянуть за собой не стали. Лишь Дорак уточнил напоследок, что завтра с рассветом будет ждать меня у восточных ворот.
Простившись с искателями, я спросил у первого попавшегося прохожего, где в Ирхоне находится торговый квартал. Тот посмотрел на меня с большим удивлением, но указал направление, в котором я и потопал. Ведь моя отмазка не была ложью, к предстоящему походу стоило подготовиться основательно. Да и деньги у меня появились — можно было не скупиться. Вспомнив о них, я достал трофейный кошелек, пересчитал монеты и добавил к ним свои. Неплохо, даже с учетом выпитых сотрапезниками кувшинов, два с половиной золотых! Возможно, после приобретения всего необходимого, останется еще и на поход в бордель. Хотя, если честно, мысль о том, чтобы снять попользованную сотнями (если не тысячами) искателей путану, особо привлекательной не казалась.
Вскоре я понял, почему прохожий так на меня смотрел. Торговый квартал был огромным, он занимал добрую четверть Ирхона и встретил меня небывалым шумом. Зазывалы надрывали свои голосовые связки, старательно рекламируя товар, торговки спорили до хрипоты, сражаясь за каждый медяк, кто-то кричал "Держи вора!". Последнее заставило меня спешно переложить кошелек во внутренний карман, так как я знал не понаслышке, насколько умелыми могут быть карманники.
Квартал оказался большим и разным, лотки и прилавки чередовались с лавками, а по улицам ходили старушки, предлагая покупателям пирожки и квас. Короче — все как на Земле, даже ностальгия неожиданно проснулась. Пройдя сотню метров, я понял — здесь можно было найти все, что угодно. Глаза разбегались от разнообразия товаров, а руки так и чесались приобрести что-нибудь не особо нужное. Так, не удержавшись, в одежной лавке я купил себе куртку. Добротную, из материала типа джинсы, с двойным швом, вместительными карманами, кожаными вставками на груди и небольшим капюшоном, который, по заверениям продавца, в дождь был просто незаменим. За это великолепие я отдал сорок три серебрушки и тут же, не отходя от кассы, продал старую за четыре медяка. На заплатки, как выразился лавочник.
После этой покупки я сосредоточился только на одной цели — набрать себе нескоропортящихся продуктов в дорогу. Купил сухофруктов, большую часть которых составлял изюм, сухарей, орехов, кусок сыра, который на земле назывался пармезаном и был твердым, как камень, мешочек соли с перцем и какие-то бобы. Это все я сложил в полотняный мешок, приобретенный в той же одежной лавке вместе с курткой, жалея о том, что не взял свой рюкзак.
А вскоре мне довелось лично познакомиться с совсем другой гранью базарной жизни. Когда я выбирал, какой бы крупы купить, почувствовал чужую руку, наглым образом залезшую в мой карман и достававшую из него амулеты. Ухватившись за нее, я развернулся и обнаружил пацана лет двенадцати, который отчаянно стремился вырваться, однако не спешил разжимать ладонь со своей добычей.