Везунчик
Шрифт:
Если я угодил к религиозным фанатикам, то можно не надеяться, что мой мобильник послужит предлогом для допроса. Наверняка сперва они попытаются в нем разобраться, а когда это не выйдет, торжественно объявят изделие трудолюбивых китайцев "дьявольской вещью" (или кто там у них на стороне зла?) и либо запрячут его подальше, либо уничтожат. В таком случае мои дела совсем плохи, ведь с религиозными фанатиками я сталкивался и на Земле, после чего сделал один единственный вывод: от подобной братии следует держаться как можно дальше. А все потому, что никогда нельзя понять, что творится у них в голове, и предположить, как они поведут себя в той или иной ситуации.
Да, это все печально. Но еще печальнее то, что Антон
Короче, я понял, что разговаривать с ним в дальнейшем абсолютно бесполезно. Мозгов нет — считай калека, и Антон является наглядным доказательством этой мудрой поговорки. Но не это сейчас было главным, а насущный вопрос — что делать дальше? Над ним я думал долго, однако так и не смог родить достойный ответ. Не хватало необходимой информации, поэтому я вновь попробовал пообщаться с сокамерниками.
Спустя час интенсивного размахивания руками, изображения на полу схем с помощью соломинок и всего прочего, я выяснил, что здание, в котором мы обретались, не единственное в округе. Были еще какие-то мелкие постройки, где тоже жили люди, причем, насколько я понял, не все из них были монахами, некоторые являлись обычными рабочими. Довольно далеко отсюда были расположены крупные города (насколько далеко, я так и не смог понять), в которых людей в рясах не было. Если я правильно истолковал жесты пожелавших общаться узников, раньше они жили именно там, а потом были схвачены и посажены в эту камеру. Причину этого я выяснить так и не смог, поэтому решил устроить перерыв в расспросах.
А вскоре очнулся Антон. Тихо поскуливая, он принялся растирать свои отбитые бока. Его мучения никакого сочувствия ни у меня, ни у остальных не вызывали. А когда вроде бы пришедший в себя парень попытался пожаловаться окружающим на вопиющую несправедливость, используя матерный лексикон, я приказал ему заткнуться. Этот идиот с первого раза не внял, поэтому пришлось пообещать, что в случае непослушания я с радостью обеспечу ему отключку еще на пару часиков. Вот тогда помогло, Антон проникся и замолчал, изредка с неприкрытой злостью поглядывая на меня.
Вплоть до самого вечера больше ничего не происходило. Я размышлял, узники лениво переговаривались между собой, а Антон дулся себе тихонечко. Когда же за окном начали сгущаться сумерки, те же самые стражники вновь принесли нам чугунки с едой и водой. Маг с ласковой улыбкой поглядел на забившегося при его появлении в угол парня, но бить его или снова швырять светящимися шариками не стал, удовлетворившись щенячьим страхом в глазах землянина.
На этот раз варево было еще более отвратительным. Мне даже попался длинный волос, который я вытянул изо рта, с трудом удержав там все остальное. Антон, испытывая жуткий голод, попытался схитрить, набрав жменю каши, напоминавшей недоваренную овсянку, и принявшись выкидывать из нее все, на его взгляд, лишнее. Первый раз вроде бы получилось, но потом парень получил смачный подзатыльник от одного из вояк, который строго приказал ему не маяться дурью. Это даже на чужом языке было понятно. Антон попытался было возмутиться, но второй подзатыльник лишил его
Никто уговаривать его и не собирался. Остальные быстро опустошили чугунок и расселись по местам. А когда стражник забрал тару, не отказав себе в удовольствии пнуть хиленького мужичка, в этот раз оказавшегося ближе всех, и дверь камеры закрылась, я понял — никто из хозяев не захочет со мной общаться. Надежда вызвать их интерес и тем самым обеспечить себе сладкую жизнь безвременно почила, подергавшись напоследок в предсмертных конвульсиях. Теперь я не знал, что меня ожидало в будущем, и это было отвратительнее всего.
Глава 3. Планы и их реализация
До самой ночи я размышлял, зачем вообще хозяевам этого места нужно было держать у себя заключенных. Вряд ли они стали бы просто так кормить и охранять десяток человек, значит, имели на нас определенные планы. Но какие? Использование узников в качестве дешевой рабочей силы отпадало, так как уже сутки никого не забирали из камеры. Что дел по хозяйству не нашлось? Как-то верится с трудом. Полагаю, даже если никакой подходящей работы не оказалось, заключенных обязательно бы заставили попотеть на уборке территории или подыскали любое другое бессмысленное занятие. Просто чтобы они не расслаблялись. А раз этого не случилось, данный вариант неверен.
Ладно, зайдем с другой стороны. Может, я угодил в своеобразную тюрьму, где преступники мотают свои сроки, или же очутился в камере предварительного заключения, где задержанные дожидаются суда? И тогда люди в серых балахонах — не религиозная секта, а всего лишь исполнительная власть этого мира… Хотя нет, данное объяснение тоже грешит надуманностью. Во-первых, контингент не тот — настоящие урки так себя не ведут, а в культурных и образованных преступников, не устраивающих драку из-за еды, не пытавшихся продемонстрировать новичкам свою власть, мне что-то не верилось. Да и как же тогда рассматривать наше похищение? Что, из тюрьмы сбежала парочка зеков, и чтобы начальство не разозлилось, охранники быстро создали межмировой портал и добыли с его помощью первых попавшихся неудачников в качестве замены? В принципе, возможно, так как мы языка не знаем, объяснить ничего не сумеем, и если узников тут считают по головам…
Нет, это полный бред. Никто не станет так суетиться из-за двух обычных заключенных, а необычных охраняют намного тщательнее, и вариант с подменой не прокатит. Значит, можно перейти к третьему объяснению — узники нужны сектантам для каких-то религиозных целей. Каких — можно не загадывать, тут вариантов масса и все они не сулят мне ничего хорошего. В лучшем случае всех нас держат для основательной промывки мозгов и последующего посвящения в ряды послушников, адептов… ну, или кто там у них, а в худшем — для участия в каком-нибудь религиозном обряде или ритуале. Причем в роли жертвы, которая хотя и является одной из главных в подобных действах, но, как правило, заканчивается смертью. Как это ни печально, именно последнее объяснение показалось мне наиболее вероятным, приводя к вполне логичному выводу — надо отсюда линять. И чем скорее, тем лучше.
Но как это сделать? Окно камеры перегорожено стальными прутьями. Если мне каким-то чудом и удастся их выковырять, все равно размер отверстия в стене слишком мал, чтобы можно было рассматривать его в качестве пути на волю. Устраивать подкоп, как это делал герой Дюма? Но я быстро убедился, что раствор, скрепляющий камни стен, был весьма надежным, а никаких инструментов у меня под рукой не имелось. Да и глупо было так поступать. Это Дантесу делать было не фиг, поэтому он вместо того, чтобы грохнуть охранника, годами стены колупал, а нормальный человек выберет кратчайший путь на свободу.