Вигил
Шрифт:
— Так о чем это говорил Луций, а красавица? — спросил он её и подмигнул.
Ответила она не сразу, потому что отряд взбирался вверх по каменистому склону и внимание девушки было сосредоточено на том, чтобы правильно наступить на предательски осыпающийся гравий.
— А о чем он говорил? — сыграла она в непонимание.
— Какая ты забывчивая, красавица, — цокнул языком и лукаво ухмыльнулся Умбра, а потом подобрался ближе и сказал вполголоса. — О голых мужчинах, с которыми ты провела три месяца. Интересно вот только, где и почему?
— Все неизвестное представляется величественным, — ответила она ему цитатой из Тацита.
— Вижу, красавица, ты не зря училась, — ничуть
— Какой тебе в этом интерес? — обернулась к нему Мария, когда они дошли до относительно ровной поверхности без мелких камней.
— Мой интерес в тебе, красавица, — он снова обнажил зубы в улыбке, хотя глаза оставались холодны.
— Любите загадки, Умбра? — девушка бы с удовольствием послала его куда подальше, но, конечно же, не могла этого сделать, поэтому вздохнула и отделалась простым. — Спросите Луция. Может, он будет более разговорчив.
Дальше стало не до разговоров, потому как к Септимусу подошел один из разведчиков и тихо сказал что-то на ухо. Центурион напрягся и показал два замысловатых жеста легионерам, от чего мужчины сразу нахмурились и сосредоточились. В низину спускались уже практически бегом, Мария старалась не отставать от шедшего впереди Ватия и смотрела под ноги, чтобы не оступиться или споткнуться о корень или камень. Они явно спешили уйти из гор, но не успели. Слева вдалеке раздался приглушенный вопль, а дальше события полетели вскачь.
В какой-то момент мимо пронесся Септимус, бросил Умбре «Она на тебе!» и был таков. Кудрявый крепыш резко перестал улыбаться и из лукавого пирата превратился в хладнокровного солдата, схватил Марию за руку, сжав предплечье словно в тисках и резко потащил за собой вперед. Краем глаза она заметила бегущего рядом Луция и Галла, где-то рядом мелькнула короткая русая шевелюра кого-то из разведчиков. Позади раздавались крики, воздух вибрировал от выстрелов армэфы, своими хлопками заставив притихнуть птиц и другое местное зверье. Они залегли за стволом поваленного дерева. Умбра молча достал армэфу, проверил затвор и снял с предохранителя. Девушка последовала его примеру и достала Дэльту. Хотела уже оглянуться и посмотреть, как там эфириусы, но не успела.
Прямо на них вылетело трое дикарей. Все практически голые, с татуировками на телах, лица прикрыты странными масками, у одного в руке короткий лук, двое других со странными плоскими дубинками, в которые вставлены острые куски чего-то черного. Леандр слитным движением перекинул Марию через бревно и выстрелил. Тут же один нападающий рухнул и захрипел. Оказавшись за преградой девушка пригнулась и подняв оружие напряженно всматривалась в лес с другой стороны, поэтому не видела, как Меций сложил щепотью правую руку и с огромной дырой в груди на землю рухнул лучник. Оставшийся в живых дикарь попытался сбежать, но его перехватил Умбра, выстрелив в спину. В этот же момент на Марию вылетело еще двое полуголых индейцев, один что-то кричал и размахивал дубинкой, а второй осматривался по сторонам и держал наизготовке лук. Не раздумывая ни секунды она выстрелила в того, кто оказался ближе и крик мужчины захлебнулся, когда тот упал на землю и забился в конвульсиях. Девушка сразу же подняла армэфу на второго нападающего, но его уже снесла волна эфира, созданная Эбуцием, а добил точным попадаением в голову Умбра.
Вся схватка заняла не больше пары минут и Мария только сейчас поняла, что задержала дыхание, и судорожно втянула воздух. Подбитый ею дикарь с воем и утробным хрипом возился в луже собственной крови. Она не могла отвести взгляд от его агонии. Перепрыгнувший через дерево Леандр перевернул дикаря ногой и девушка прикипела взглядом к рваной ране на животе, из которой толчками текла кровь вместе
— Квинтиус, очнись! — судя по виду, Леандр практически орал, а она еле его слышала. — Добей! Добей его!
Мужчина понял, что Мария его услышала и показал рукой на все еще судорожно подрагивающего и размахивающего руками дикаря. Да, он прав. Добить будет самым милосердным. Хотя к чему эта софистика? Она уже сделала выбор взяв в руки боевое оружие, выбрала жизнь для себя и своих будущих потомков, поэтому встала, направила дуло четко в лоб и выстрелила. Судороги и стоны резко стихли, из разжавшейся, наконец, руки выпала странная дубина, на которой девушка сосредоточила свое внимание, чтобы поднявшаяся в желудке тошнота не выплеснулась наружу. Только сейчас она заметила и другую деталь — дикарь был абсолютно голый и, возможно, поэтому казался настолько жалким и беспомощным. Забыв о смущении Мария внимательно рассмотрела его гениталии, кривые ноги, поросшие черными курчавыми волосами, живот с раной, грудь и плечи, покрытые замысловатыми татуировками и шрамами, складывающимися в концентрические узоры.
— Насмотрелась, красавица? — отвлек её насмешливый голос Умбры.
— Вполне, — собственный голос показался слишком хриплым и тихим.
Девушку посадили по другую сторону поваленного дерева, остальные заняли позиции в отдалении, отслеживая лес. Вскоре из зарослей показался Ферсит, на боку у него была кровь, но, судя по всему, не его, потому как двигался он легко и не морщился. Они обменялись парой фраз с Умброй и тот ощутимо расслабился. Литумариос осмотрел пятерых убитых дикарей и кивнул Луцию, который после ухода разведчика прошептал формулу и распылил тела в сероватый пепел вместе с одеждой, осталось только оружие.
— Заинтересовалась? — спросил Меций и подняв дубинку с травы присел рядом с девушкой.
— Да, — согласилась она и присмотрелась поближе к странной конструкции, чтобы отвлечься от стоящего перед глазами образа мертвого дикаря.
По всей длине оружия с двух сторон между дерева были зажаты куски острого камня, а на месте их держала тугая оплетка из кожи.
— Макуауитль, — Луций прошелся ладонью по вырезанным на дереве символам. — Можно сказать, меч в исполнении дикарей.
— Страшная штука, — Мария представила, как шершавые каменные грани рвут кожу и мышцы.
— Если успеют использовать, — усмехнулся эфириус и встал.
Они с Эбуцием собрали оставшееся оружие и также превратили в прах. До ночи шли бодрым темпом, оставив позади не только два десятка дикарей, но и одного своего. Маркус Коссоний. Разведчик. К стыду своему Мария с трудом могла вспомнить его лицо. Гораздо лучше запомнила смуглую физиономию убитого ею мужчины, его черные глаза, распахнутые в никуда, его крючковатый приплюснутый нос и искривленные в крике коричневые губы. Почему не Коссоний, который отдал жизнь, чтобы они смогли двигаться дальше и выполнить пока неизвестное ей задание? Почему безымянный дикарь? Погружению в философские размышления о ценности человеческой жизни, она выбрала погружение в эфир. Легла, расслабилась, скользнула привычно и быстро, как в пенную ванну с любимым ароматом. Тепло и запах сдобных булок, что всегда удавались маме, встретили на входе. Эфир. То, что примирило её с необходимостью начать новую жизнь. То, что давало ей силы идти вперед.