Вихрь
Шрифт:
— Вспомни Арку Времени в пустыне Экватории. В отличие от Арок, соединяющих миры, Арки Времени не предназначены для людей. С их помощью гипотетики сохраняют информацию, создавая ее дубликаты. Гипотетики забрали тебя, запомнили и воссоздали, а это значит, что настоящего Турка Файндли давным-давно нет в живых, как и настоящей Эллисон Пирл. Ты — убедительнейшая копия, но ты родился в пустыне с воспоминаниями другого человека и ответственен за его прегрешения не больше, чем я — за грехи Эллисон.
Турк смотрел на меня во все глаза. Видя, как все в нем
Затем он встал и ушел на корму судна, где скрылся в тени, оставив меня наедине с завыванием бури.
Шли дни, толчки от падения обломков ослабевали, и спустя неделю бортовой радар перестал регистрировать в верхних слоях атмосферы что-либо, кроме обычной пыли. Все, что осталось от Арки на Земле, — две торчащие из Индийского океана ветхие опоры, одна из которых достигала высоты пяти тысяч футов над уровнем моря. Теперь Земля была полностью отрезана, осталась во Вселенной в глухом одиночестве, как было на протяжении бесчисленных тысячелетий до Спина.
Мы с Турком не возвращались к тому, что наговорили друг другу в ту тяжелую ночь. Нам приносили облегчение самые простые слова, элементарное тепло. Пусть мы оба оказались подделками, зато друг друга понимали. Мы заполняли друг в друге пустоту и делали вид, что время для нас остановилось.
Но оно шло. Запасы в трюмах корабля не были неисчерпаемыми. Когда тянуть дальше стало невозможно, Турк поднял наш аппарат со скалистого острова, и мы взмыли ввысь, туда, где виднелись звезды.
Мне не хотелось больше здесь задерживаться — меня тянуло туда, куда нам было не долететь, к далеким светилам и мирам. Я хотела плыть среди звезд, переносясь из одного мира в другой, подобно гипотетикам.
Но где там! Вернуться домой и то было невозможно. Ведь у нас не было никакого дома, а был только Вокс — если он уцелел. И мы взяли курс на юг, оставив за кормой обломки своей истории, устремились в направлении неизвестности и несбыточной надежды.
Глава 29
САНДРА И БОУЗ
Минуты, как вагоны бесконечного состава, проносились за окном закусочной, где ждала Боуза Сандра. Пятнадцать минут, тридцать, сорок… Мы обезумели, взявшись за это дело, твердила она про себя, и теперь вот пожинаем плоды. Ливень снаружи то ослабевал, то припускал с новой силой. После нескончаемых недель безжалостной жары и суши, кармический баланс не мог восстановиться иначе, чем через катаклизм.
На другой стороне улицы остановился автобус. Попыхтев на месте, он выпустил струю синего дыма, откашлялся и укатил в темноту. Сначала Сандра решила, что из автобуса никто не вышел, но потом увидела фигуру, которой не достигал свет фонаря, одетую совсем не по погоде: желтая футболка с короткими рукавами, облепившая костлявое тельце. Кожа да кости — Оррин, кто же еще!
Она вскочила и, ничего не соображая, выбежала из ресторана, не обращая внимания на тревожные крики официанта: «Мэм! Мэм!».
— Доктор Коул, — произнес, увидев ее,
— Нет, Оррин! Слушай, все хорошо. — Она промокла насквозь, едва выскочив на улицу, словно на ней не было одежды. Пришлось обхватить себя руками, чтобы хоть как-то унять дрожь. — Я все понимаю. Турк уже приехал, но за ним побежал полисмен Боуз.
— С ним полисмен Боуз? — недоуменно переспросил Оррин.
— Да, и он помешает ему устроить этот поджог.
— Вы серьезно?
— Серьезнее не бывает. Они будут здесь с минуты на минуту.
Оррин облегченно уронил плечи.
— Спасибо, что приехали сюда… — Шум дождя делал его лепет трудноразличимым. — Вот спасибо! Наверное, вы прочли мои тетради?
Сандра кивнула.
— Все складывается по-другому. Но, видимо, этого следовало ожидать.
— Ты о чем?
— О суммировании траекторий, — ответил он с непонятной важностью.
Сандре хотелось добиться от него толку, но не здесь, на пустой остановке, где небеса окатывали их водой, как из брандспойта.
— Давай, перейдем улицу, Оррин, — сказала она. — Дождемся Боуза вон там. Он скоро вернется.
— Мне бы кофе, — попросил Оррин.
Сандра хотела сойти с тротуара на мостовую, но не смогла: ей преградил путь подъехавший автомобиль. Стекло передней дверцы опустилось, она увидела внутри двоих мужчин. Сидевший справа господин средних лет выдавливал улыбку, водитель демонстративно поигрывал пистолетом.
— Здравствуйте, доктор Коул, — сказал тот, что сидел справа. — Привет, Оррин.
Сандра узнала этот голос — и похолодела. Ее подмывало броситься наутек, но она была не в силах отвести взгляд от машины, словно приросла к месту.
— Добрый вечер, мистер Файндли, — грустно сказал Оррин.
— Жаль, что ты здесь, Оррин. Для нас обоих это плохая новость. Доктор Коул, Оррин, садитесь на заднее сиденье. Есть разговор.
Водитель не заглушил двигатель, но и не трогался с места. Сандра молилась, чтобы он не нажал на педаль акселератора. Оставаясь в этом уродливом месте, на автобусной остановке, напротив закусочной с желтым неоном в витрине, можно было еще надеяться обойтись легким испугом. Но если машина стронется с места, то увезет ее из привычного мира в потемки, где творятся жуткие вещи.
Она была наслышана о таких потемках. В приюте ей доводилось беседовать с пациентами, ставшими жертвами систематических побоев и издевательств, опустившимися, деградировавшими. Это были беженцы из мест, где происходили трудно произносимые вещи, и она научилась благодаря этому чувствовать неохватность географии таких мест.
Файндли внимательно изучал ее, развернувшись на переднем сиденье. Она тоже изучала морщины и вмятины на его физиономии, не доверяя обманчивой мягкости его взгляда.