Вик Разрушитель 3
Шрифт:
— Да кто тебя знает, — Гусаров что-то шепнул появившейся Маришке (она была чуть ли не правой рукой Аксиньи в доме), и тяжелой поступью прошел к одному из кресел, занял в нем место. — Своими выходками девку едва в старуху не превратил.
— Все причастные наказаны, — отрезал Мамонов, продолжая стоять с букетом в руках, словно ждал появления жены. — Не будем об этом. Глупости и ошибки надо уметь оставлять в прошлом. Мы и так много времени потеряли в бесконечных препирательствах. Хватит. Вот вытащу из жадных лап Булгаковых сына — уедем все вместе в Ленск. — Объясни-ка мне, Жора, одну вещь, — хозяин дома положил руки на колени и слегка
— Искренне и без тайных умыслов, — повторил Георгий, все же аккуратно положив букет на стол. — Так и есть. А что до Аси… У меня еще две жены, и между ними приходится умело лавировать, чтобы не возникали ревность, обида и прочие шалости.
— Ничего себе — шалости, — зло фыркнул Гусаров. — Ребенка едва не сгубили, девку до сумасшествия, еще немного, и довели бы. Каких трудов стоило удержать ее на грани разума, ты даже не представляешь.
— Я ценю вашу самоотверженную заботу, отец, — кивнул князь. — И отблагодарю так, как могут только Мамоновы. Здесь, перед вами, говорю: Ирина и Лена получили свою порцию наказания. Повторная ошибка будет грозить им отлучением от Рода. Они просто вернутся домой с позором. Могу, конечно, вывезти в тайгу и закопать их там… Но я же не зверь какой, чтобы так с женщинами обращаться.
Сказано это было таким нейтральным тоном, что Федора Ильича пробрало. Этот может! Увезет в глухую тайгу, лично свернет шею и закопает. Не зря же там в ходу «закон — тайга, прокурор — медведь». Серьезные, суровые люди. Недаром Мстиславские с большой осторожностью смотрят на Мамоновых и лишний раз стараются не конфликтовать в тех областях, где можно договориться. Если уж кто похож на таежных хозяев, так эти два клана. Сытые, мощные, лоснящиеся и с виду добродушные… Ох, зря сюда влезли Булгаковы.
— Что дальше делать собираешься? — сменил опасную тему Федор Ильич. — Думаешь, император пойдет наперекор своим законам и заставит Булгаковых отдать твоего сына?
— Я взял целый штат адвокатов, сейчас работающих в авральном порядке, — кивнул Георгий. — Пусть жирок растрясут на московских угодьях. А то в Ленске достойных противников уже давно нет. Заскучали… Конечно, я буду биться за Андрея. Опекуны сделали вторую серьезную ошибку. Они не обеспечивают в должной мере безопасность мальчика, относятся к важной составляющей их обязанностей спустя рукава.
— Так себе аргументы, — боярин покрутил пальцами в воздухе. — Есть закон, где четко прописаны все пункты. Андрей считается сиротой, поэтому Булгаковы его забирали из приюта при условии полной опеки. Ваше родство еще не доказано, и до совершеннолетия он будет носить фамилию Волховский, хотите вы этого или нет. Исполнится ему восемнадцать, можете сразу провести экспертизу.
— За три оставшихся года произойти может все что угодно, — нахмурился Мамонов. — Я своим нюхом чую, что Булгаковы просто уступят Андрея императорскому клану за очень вкусные коврижки.
— Если таковое событие случится, значит, предмет торга очень значимый, — пожал плечами Гусаров.
— Ты своего внука предметом торга считаешь?
— У нас из доказательств родства — только слово Ивана Булгакова, — отрезал хозяин дома. — Оно никакими документами не подтверждено. Поэтому начнешь давить на Булгаковых через суд — проиграешь. Сделают удивленно лицо и скажут,
Мамонов с трудом скрыл недовольство. Тесть был прав, не убавить, ни прибавить. Но он почему-то надеялся на Федора Ильича, хотел услышать горячую поддержку, а получил холодный душ.
— Буду добиваться аудиенции у Ее Величества Анастасии Павловны, — Георгию не хотелось признавать поражение, еще не вступив в бой.
— Делай, как считаешь нужным, — махнул рукой Гусаров и неожиданно спросил: — Выпить хочешь?
— Пока не хочу, — улыбнулся князь. — Вот если разрешишь остаться в гостях на несколько дней, тогда вечерком можно посидеть, поговорить.
— Не поедешь в свою гостиницу? — по-хитрому прищурился тесть.
— Я поселил там своих адвокатов. Не думаю, что везти целую свору своих слуг на твое подворье — хорошая идея.
— Правильно думаешь, нечего им тут без дела шляться, — Федор Ильич вдруг торопливо встал и кивнул на прощание. — Вечером обсудим. Пойду, распоряжусь насчет ужина.
Мамонов удивился такому резкому окончанию разговора, пока не догадался повернуть голову. За его спиной стояла Аксинья в темно-синем платье из атласа, верхняя часть которого переливалась серебристо-изумрудной волной, состоящих из множества вышитых узоров и завитушек. Темные волосы аккуратно уложены в прическу, и только несколько завитых прядей спадали на плечи. На открытых руках хорошо смотрелись изящные браслеты из золота — давний подарок Георгия молодой жене. Клановый ювелир изготовил полный свадебный набор: кольцо, сережки, подвеску с бриллиантом и вот эти браслеты с тонкой чеканкой. Из всего набора Аксинья надела их и еще сережки, которые сейчас поблескивали в ее ушах сапфировыми капельками. А вот супружеского кольца среди перстней он не заметил, как и подвесок. Жена продолжала сомневаться в чувствах, и нужно было как можно скорее сломать остатки плотины, мешавшей полному воссоединению двух взрослых людей.
Георгий мгновенно окинул взглядом фигуру Аксиньи, положительно оценивая пропорции линий и волнительные изгибы в нужных местах под облегающим платьем, шагнул к ней навстречу, сомкнул руки на ее гибкой талии и притянул к себе. Хотелось впиться поцелуем в сочные губы жены, но сдержался, едва коснувшись карминовой помады. Ведь недавно виделись, зачем по-мальчишески себя вести? А хотелось.
— Я не слышал, как ты спускалась по лестнице, — сказал он.
— Применила «скрыт», — довольно улыбнулась княгиня, стрельнув глазами на пышную шапку роз.
— Не потеряла хватку, — похвалил Мамонов, делая несколько шагов назад. Взяв в руки букет, преподнес жене. — А это тебе, самые свежие, которые смог достать по дороге сюда. Не смог удержаться, когда увидел их на витрине.
— Спасибо, они такие чудесные, — коснувшись кончиком носа нежных лепестков, Аксинья тут же завертела головой, выискивая, куда можно пристроить букет. Вовремя появившаяся Маришка с хрустальной узкой вазой (у Георгия мелькнуло подозрение, что девчонка стояла за дверью и ждала удобного момента), наполненной водой, забрала у молодой хозяйки цветы и по ее указанию поставила на середину стола. И тут же быстро исчезла, оставив княжескую чету наедине.