Вик Разрушитель 4
Шрифт:
— Вы не нашли у него артефакт? — вздернул бровь Иртеньев.
— Нет. Нужно провести тщательный обыск всей квартиры, пока Дворкин находится у нас под арестом.
— Хорошо, я помогу с санкцией прокурора. Дальше что? Коробейник не признался в продаже блокираторов?
— Я по его физиономии прекрасно видел, что даже обвинение в незаконной продаже взломанных интеграторов его не пугает. Значит, надеется на хорошую защиту. По сути, нам нечего было предъявить. Пока Дворкин развлекал меня разными случаями из своей коммерческой жизни, я дал задание оперативника доставить Федора Ефимова для очной ставки. И когда наш клиент подтвердил, что именно у Дворкина приобретал
— Надеюсь, его рассказ был интересным?
— Очень, господин воевода, — усмехнулся Корнилов. — Оказывается, партию блокираторов Рипли в количестве десяти штук он приобрел весной этого года как раз перед празднованием Дня Рода. Приобрел, как утверждает, совершенно случайно, в нагрузку к другому товару. Его поставщик, некий Рихард Боровски с туристического лайнера «Морской бриллиант», приписанного к амстердамскому порту, раз в три месяца — такова периодичность появления круизера в Усть-Луге — проводит с ним сделку. Дворкин получает товар, расплачивается с Боровски и уже самолично занимается перепродажей, имея с этого неплохой куш. У него великолепная коллекция миниатюрных книг, господин воевода. Около тысячи экземпляров. Девиз коробейников циничен: «деньги делают деньги», а Дворкин тратит часть прибыли на подобное развлечение, что весьма необычно.
— Яхве с ним, — отмахнулся Иртеньев. — Коллекцию к делу не пришьешь. Это его личные заскоки. Получается очень скверная история, голубчик. Некто Боровски продал партию блокираторов наивному юноше Дворкину, уверяя того в абсолютной безопасности артефактов, дескать, это всего лишь мелкая шалость, чтобы защитить обывателя от злых одаренных дворян.
— Вы абсолютно точно передали ход его мыслей, господин воевода, — без улыбки кивнул Корнилов. — Почти слово в слово.
— Количество блокираторов выяснили?
— Десять штук. Все они удачно реализованы в купеческой среде.
— Кто эти люди, выяснили?
— Дворкин вспомнил только пять имен.
— Стимулируйте его память, майор, — жестко произнес Иртеньев. — Привлеките ментата, но аккуратно. Обычно легкого вмешательства хватает, чтобы человек вспомнил, что он делал во младенчестве.
— Будет исполнено, — откликнулся Корнилов.
— То, что блокираторы распространяются в купеческой прослойке, нет ничего странного, — воевода встал и жестом показал, чтобы майор оставался на месте, а сам стал расхаживать по кабинету, засунув руки в карманы брюк. — Дворянам такую вещь не подсунешь, сразу сдадут нашей Конторе. Да она и не нужна им в силу специфики артефакта. А купцы в свете последних событий не откажутся от блокираторов, могущих противостоять одаренным. Своеобразный противовес, который мы не можем им позволить. К чему приведет насыщение в среде нижних сословий России магическими игрушками нетрудно представить. А тебе не кажется, Фрол Алексеевич, странным появление блокираторов перед Днем Рода?
— У меня тоже возникла такая мысль, Николай Юрьевич, — оживился Корнилов. — Но я потом отбросил ее. Нелогично. Блокиратор Рипли не имеет достаточной силы, чтобы загасить всю магию в радиусе хотя бы километра-двух. Это индивидуальный предмет, больше подходящий для диверсанта-одиночки…
— Правильно, голубчик! — воскликнул Иртеньев. — Вот где главная опасность, по моему разумению! Если Дворкин распространял артефакты строго между людьми, завязанными на какое-то дело, то его нужно трясти основательно. Связи, контакты, личность
Вопрос был неожиданным, но Корнилов к нему был готов.
— Никак нет! Совершает утренние пробежки, тренируется, с друзьями общается. Не видно никакого раскаяние на лице. Наблюдение доложило, что к нему вчера вечером заезжал некто Ломакин Евгений Сидорович…
Майор замолчал, а Иртеньев с легким раздражением бросил:
— Ну же, договаривайте! Или вы, голубчик, думаете, что я всех жителей Москвы знаю?
— Он маг, господин воевода. Служит по контракту роду Тучковых, по совместительству преподает в Щукинской гимназии. Там же обучался и Мамонов Андрей.
— Информация не ахти какая ценная, — пожал плечами Иртеньев, — поэтому не стоит отрабатывать ее как основную. Ну, приехал да приехал, решил ученика бывшего навестить. Но вы соберите про него все, что сможете. Кто такой, чьего рода, откуда вообще появился…
— Я полагаю, княжич пытается с помощью мага выяснить природу блокиратора, — решил высказать свою версию Корнилов. — Или уже отдал ему артефакт для изучения.
— Все равно, шито белыми нитками, — поморщился воевода. — Колите Дворкина как можно быстрее. Нам еще нужно все блокираторы отыскать. Иначе что я буду императору докладывать?
— Слушаюсь! Разрешите идти? — вскочил майор.
— Иди, Фрол Алексеевич, жду от тебя результата.
Как только Корнилов покинул кабинет, вновь появился адъютант и доложил о прибытии полковника Елецкого.
— Пусть заходит. И завари-ка нам, Митя, свежего чайку. Лимончик там порежь…
— Будет сделано, Николай Юрьевич.
Для визита полковник Елецкий надел темно-синий мундир губернского отделения ГСБ, на рукаве которого ярко выделялся пресловутый герб Конторы. По обшлагам серебрилась витая нить, образуя абстрактные узоры в виде листочков и веточек. Лацканы были украшены серебряными листьями, обрамлявшими три больших звезды.
— Здравия желаю, господин воевода! — прищелкнув каблуками начищенных ботинок, вошедший офицер вытянулся, выпятив грудь колесом. — Разрешите представиться! Полковник Елецкий прибыл для дальнейшего прохождения службы!
— Да что вы так официально, Владимир Данилович! — Иртеньев с улыбкой подошел к Елецкому и протянул руку, которую тот крепко пожал. — Почти одного уровня чиновники.
— Ваша должность, Николай Юрьевич, куда серьезнее, — полковник, подчиняясь жесту хозяина кабинета, сел в кресло. Иртеньев пристроился в соседнем. — Это мы, провинциалы, не осознаем всей серьезности руководства такой махиной.
Иртеньев дождался, когда вошедший адъютант расставит на журнальном столике миниатюрный чайничек с чашками, сахарницу, розетку с нарезанным лимоном и удалится, самолично разлил напиток, показывая всем своим видом, что отказа не примет.
— Попробуйте с лимоном, очень бодрит, — предложил воевода. — Как устроились?
— Пока у тещи, — осторожно размешивая сахар в чашке, ответил Елецкий. — Дом ищу урывками, времени совершенно нет.
— Непорядок, как-то не подумал об этом, — покачал головой Глава ГСБ. — Давайте сделаем так, Владимир Данилович. Как только закончится бюрократическая волокита со всеми документами и представлениями, берите недельку отдыха и займитесь личными делами. Я так понимаю, с вами старшая дочь приехала?