Вик Разрушитель 6
Шрифт:
Цесаревича и дожа Мочениго я не заметил. Вероятно, решили заниматься своими делами, ведь завтра им придется высиживать здесь целыми часами, чтобы воодушевлять своим присутствием участников состязаний.
Индус знаком показал мне, что я могу подняться наверх к княжне. Я не преминул воспользоваться этой возможностью. Центральная трибуна была ограждена металлическими перилами, за которые мне и Куану сразу не удалось проникнуть. Суровый охранник из гвардейцев с короткоствольным автоматом на плече перегородил дорогу и молча покачал головой. Видя, что я не ухожу, ткнул
— Прошу пройти туда, — буркнул он.
— Пропустите его, сержант! — раздался звонкий голос Лидии. — Княжич Мамонов — мой напарник!
Гвардеец молча посторонился, не извиняясь и не проявляя никаких эмоций. В конце концов, он находится на боевом посту; кланяться перед каждым высокородным — спина отвалится.
Куан не пошел со мной, поднявшись на самый последний ряд, откуда хорошо контролировать абсолютно все. Я же с веселой улыбкой добрался до парочки и поприветствовал, прижимая руку к сердцу:
— Доброе утро, Ваши Высочества! Лидия Юрьевна, как настроение?
— Прекрасное, — солнечные блики отразились в черных стеклах очков княжны, а она сама вдруг привстала и чмокнула меня в щеку.
Пьетро мгновенно побагровел. Он и вчера-то с трудом сдерживался, терпя мое присутствие, но сейчас еще больше закипел. Я почувствовал сгущающиеся вокруг него завихрения магических энергий, и на всякий случай стал разгонять ядро. Лидия откровенно провоцировала молодого Мочениго, но я не стал форсировать события. Пусть Пьетро сам созреет для конфликта, если только всерьез намерен бороться за русскую княжну.
Несомненно, это был не только вызов человеку, вызывавшему неприятие у княжны Мстиславской, но и показательный демарш для окружения, замершего в обалдении от подобного проявления чувств. Надо сказать, я тоже чувствовал себя неловко. Одно дело дразнить иностранного принца, зная о поддержке очень серьезных людей. Но когда на тебя смотрит придворная свита, в которой находятся отпрыски древних родов, поневоле начинаешь думать, как бы избежать в будущем вызовов на дуэль. Насколько мне известно, минимум четыре семьи пытаются добиться благосклонности наследника трона и через него повысить статус потенциальных женихов для Великой княжны. Причина ли это — ссориться с великородными? Ладно, Ушатые. Они и в самом деле замарались в заговоре, как и Шуйские, но проблема в том, что именно Ушатые стали козлами отпущения. На них обрушился гнев императора, но хреново, что этот гнев ассоциируют с неким молодым княжичем Мамоновым, выскочившим как чертик из табакерки, и разрушающим вокруг себя все, до чего дотягивается его Дар.
Или мне становиться ужасом для московского дворянства или спрятаться на задворках империи, тихо поживая в свое удовольствие. Не знаю, нет у меня ответа.
— Ваше Высочество, а вы бы не могли пояснить один момент? — обращаюсь я к Пьетро, чтобы не дать ему окончательно сорваться. Пусть кипит, но с приоткрытой крышкой.
— Что вам угодно, принц? — тяжело перекатывая русские слова во рту, спросил Мочениго.
Принц? А, ну да, у меня же княжеский титул, а за рубежом я вполне сойду и за принца.
—
— Есть договоренность с устроителями, — буркнул Пьетро, держа за руку Лидию и откровенно нахально поглаживая гладкую кожу ее запястья.
— Кто будет выступать в парных боях от Венеции? — присаживаюсь с противоположной стороны, чтобы между нами находилась княжна.
— Братья Кавальканти, — принц поднял очки на лоб и с усмешкой поглядел на меня. — Они мастера «земли». И я скажу вам, принц Андрэ, что на них делают ставку все венецианские семьи. У вас нет шансов.
Лидия не выдержала такого неприкрытого бахвальства и признания, что хозяев будут тянуть за уши. Хотела сказать нечто нелицеприятное, но удержалась от колкости. Только губы дрогнули в легкой усмешке.
— Так мы можем и не встретиться до финала, — добродушно ответил я.
— А вы уверены, что дойдете до него? Помимо Кавальканти в парных боях будут участвовать польский принц Ягеллон и один из лучших пилотов Европы Януш Курцевич.
— В России говорят: поживем — увидим, — все же ответила Лидия.
— Не смею отрицать глубину русского ума и прозорливости, — Пьетро проявил себя как настоящий дипломат, заодно поедая глазами мою напарницу. И поцеловал ее руку.
Я очень внимательно поглядел на Мочениго, пока он снова не прикрыл глаза солнечными очками. Нет в них ни страсти, ни желания, присущего молодому человеку, борющегося за сердце любимой девушки. Насчет «любимой» я погорячился, здесь лишь политический резон, да и то насквозь протухший, если какого-то княжича призвали решить проблему. Не будет ничего хорошего между Лидией и принцем. Пьетро слишком взросл, чтобы снисходить до желаний юной княжны. А значит, пустится во все тяжкие, как только семейная жизнь войдет в тягучее русло рутины и скуки. И произойдет это очень быстро.
А нужно ли мне беспокоиться за княжну Мстиславскую? Отец напрямую сказал, что свадебный договор существует только на словах, и в любой момент обе семьи могут разорвать его одним телефонным звонком (утрирую, конечно). Проще говоря, это будущее вилами на воде писано. Мы может как пожениться, и с такой же легкостью вообще прекратить общение после окончания лицея.
Пьетро умел прятать эмоции, но, чувствуя превосходство передо мной в роли соперника, не смог сдержать улыбки. Она была надменной и брезгливой, но столь быстрой, что Лидия ничего не заметила.
— О, наши выходят на тренировку! — оживилась княжна.
Потом мы еще два часа пялились на вялые телодвижения пилотов, больше демонстрирующих умению скользить по горизонту, но до настоящих спаррингов дело так и не дошло.
— А мне говорили, что русские злы как дикие скифы перед смертельным боем, — Пьетро решил показать свое остроумие.
— Так это перед смертельным, — я не остался в долгу. — Или здесь предстоят кровавые поединки, о чем мы не знаем? Тогда нужно предупредить своих инженеров, чтобы переделывали учебные доспехи на боевые.