Вик Разрушитель 9
Шрифт:
— Это надолго, — философски проговорил я, разглядывая мелькающие мимо нас огни пригорода. Тёмное небо над Москвой приобрело розоватый оттенок из-за яркой иллюминации.
— А ты как думал? — усмехнулся Кондор. — Денька два-три посидишь, пока все успокоятся. Потом выпустим.
— Шульгин может опять натравить наёмников на мой дом.
— Когда ты лупил из пулемёта по мирным людям, думал об этом? — Зося, кажется, была разозлена моей выходкой куда больше, чем Кондор.
— Как раз я и хотел показать, что методы господина Шульгина — обыкновенное каперство,
И сразу наступила тишина. Не было у меня никакого желания что-то доказывать. Хотят подержать на «губе»? Ради всех богов, держите. Но я не позволю, чтобы каждый возомнивший о себе невесть что деятель лез в мой карман. Линейные движки отец приобрёл совершенно легально у Меллонов, а как он их достал — никого не должно колыхать. Зато теперь Арабелла подписала договор с нами, и все претензии автоматически снимаются. Каждый из нас получит свою долю пряников. Не думаю, что американка осталась недовольной.
Интересно, Куан позвонит отцу? Если завтра я не вернусь домой, то следует ждать очень большой бури. Хотя… почему-то зреет уверенность, что цесаревич не обрушит на мою голову репрессии, и наоборот, всячески будет защищать от гнева императора.
Через полчаса мы остановились возле невзрачного двухэтажного особняка, огороженного высокой чугунной решёткой. Вся территория была погружена в темноту кроме небольшого пятачка у единственного подъезда. Кондор заглушил мотор и бросил через плечо:
— Пошли, кадет. Зося, останься в машине.
— Как скажешь, — пожала плечами девушка. Сердится на меня, вижу.
Мы вышли наружу и направились к кирпичной сторожке. Судя по её наличию, объект всё-таки был охраняемым, и нам пришлось проходить через КПП, объясняя причину своего визита. Дежурный прапорщик с густыми усами заблокировал вертушку и упёрся, когда услышал, что нужно предоставить камеру для «этого молодого человека», и заявил:
— Он гражданское лицо! Не имею права садить на гауптвахту гражданского!
— Кадет проходит стажировку в нашем подразделении, — Кондор пока был спокоен. — За нарушение дисциплины получил трое суток. Так что давай, прапорщик, не ерепенься.
— В таком случае я должен оформить протокол задержания с описанием нарушения и привлечь конвой! — усы дежурного зашевелились, как у таракана. Находившийся с ним в комнате помощник с погонами сержанта, заинтересованно прислушивался к перепалке.
— Я сам отведу кадета, — стал закипать Лещёв. Видимо, где-то произошла накладка, и до смены приказ воеводы не дошёл. — А то знаю вас, опять накосячите. Кто сегодня старший смены?
— Капитан Суслин.
Я фыркнул и получил неприязненный взгляд прапорщика. Представляю, что бы он со мной сделал, если бы я и в самом деле числился в структуре ИСБ.
— Звони ему, быстро!
— Да, с дисциплинкой у вас здесь не ахти, — поддел я Кондора.
Майор Лещёв раздул ноздри, но сдержался и не стал читать нравоучения. В кармане у меня блынькнул телефон. Кто-то сообщение прислал. Вытаскиваю аппарат из кармана, снимаю блокировку
« Доехали нормально. Груз поместили в мастерскую. Как у тебя дела?»
Быстро набрал ответный текст:
«Пока не посадили, но грозятся на пару-тройку дней закрыть на „губе“. Пока ничего не предпринимайте. Возможно, телефон у меня отберут. На всякий случай предупреди княжну Арину, чтобы не беспокоилась и не искала по всей Москве».
«Принял».
Перед операцией «Северная вилла» я отключил звук у телефона, поэтому и не слышал звонки. Оказывается, я пользуюсь популярностью у девушек. Десять звонков от Лидии, шесть от Нины, два, чего я не ожидал, от Вероники, и три — от Арины. Я же говорю, умница. Поняла, что я не просто так храню молчание, и отстала. Ненадоедливая мне жена достанется, надеюсь. Улыбаюсь и прячу мобильник в карман.
— С телефоном не положено, — зоркий прапорщик каким-то образом увидел у меня мобильник, хотя только что уткнулся носом в стационарный аппарат.
— Так вы же меня не пускаете на территорию гауптвахты, — коварно улыбаюсь я.
— Господин капитан, здесь майор Лещёв с каким-то гражданским лицом, — дежурный не стал пикироваться со мной и чётко доложил о ситуации. — Молодой человек, лет двадцати, может, поменьше…
Ух, ты! Неужели я выгляжу на все двадцать? Вот что животворящая физическая подготовка и ношение брони делает с человеком!
— Понял, есть «пропустить», — чуть растерянно проговорил прапорщик и положил трубку. Взглянув на меня, хотел что-то ещё сказать, но вместо этого опустился на стул, а вертушка, перегораживавшая узкий коридор, вдруг стала свободно вращаться, пропуская нас через КПП.
Мы пересекли небольшой пустынный двор в полном молчании, и когда оказались у двери, ведущей в особняк, Кондор в каком-то раздражении дёрнул ручку на себя. Удивительно, что дверь оказалась открытой, и мы очутились в унылой парадной, превращённой в подобие казарменного помещения, охраняемого ещё одним прапорщиком в камуфляжной куртке, с обязательной дубинкой и наручниками на поясе. Он был таким же унылым, как и стены, покрашенные в казённые сине-белые цвета, и при виде майора вскочил из-за стола, за которым разгадывал кроссворды из толстого ежемесячного журнала, столь популярного у дачников.
— Где капитан Суслин? — нетерпеливо спросил Кондор.
Из комнаты, находившейся слева от входа, вышел тучный офицер в стандартной камуфляжке и с кобурой на правом боку.
— Здорово, Валентин! — добродушно проговорил он, подавая руку Лещёву. — Чего по ночам шарахаешься? Дома жена не ждёт?
— Пошути мне, порядочный отец семейства, — так же беззлобно отозвался майор, отвечая на рукопожатие. — Как сам?
— Да всё по-старому, повышение не дают, — хмыкнул Суслов, и на его круглом лице проявился интерес, когда он поглядел на меня, скромно стоявшего поодаль. — А это что за студент? Его, что ль, нужно законопатить?