Викинг
Шрифт:
— Но и Аэла может думать также.
— Он никогда не видел ее, а то, пожалуй, он мог бы стать мотом. И он не осмелится оскорбить Родри своей скупостью — Уэльс все же не столь отдален от его земель. Но ежели он не заплатит достаточно, то как насчет Родри? Имей в виду, Хастингс, он заплатит и завтра, и через полгода. Для него этот товар не портится со временем.
— С чего ты взяла? У тебя ведь никогда не было детей.
Меера на миг задохнулась. Видно было, что она испытывает боль сильнее, чем от глубокой раны.
— Тебе доставляет удовольствие издеваться надо мной?
— Честно
— Я сказала, что ты самый великий викинг. Ты единственный, кто не боится христианского Бога, единственный, кто ничего не делает зря. Ты можешь добыть все, что пожелаешь. Ты сдержал свое слово и привез ее сюда в целости. Больше ты ни в чем не клялся, и твоя ли вина, что Рагнара здесь нет?
Мне хотелось быть слепым и глухим, как дубовая скамья, на которой я сидел, и равнодушным, как камень. И похоже, Хастингс и Меера таковым меня и считали, обсуждая при мне свои дела. Затем я вспомнил, как Стрела Одина вонзила когти в лицо Хастингса и понял, что он никогда не сможет забыть о моем присутствии. Даже если я буду прахом в могиле. Да и Меера, пожалуй, имела на меня зуб. Казалось, оба меня не замечали, но от меня не укрылась их тайная радость. Я понимал, чему радовалась Меера, но явно не тому, чему Хастингс.
— Ты права, я никогда не забываю о себе. Тут я всегда держу слово и не уклоняюсь от цели. С собой я честен и порядочен. Я не боюсь христианского Бога, как многие норманны. Это здорово помогает грабить монастыри и убивать священников.
— А они что, воображают, будто Один станет защищать их? Но прости, я тебя вновь перебила.
— Они так не считают. Вот в чем загадка и насмешка Судьбы. Есть лишь одна мера храбрости — сколь многим ты согласен рискнуть ради желаемого. Меера, есть по крайней мере один человек, которого я боюсь. Ты знаешь, кто он.
К моему изумлению, Меера побледнела.
— Рагнар.
— Он не обрадуется, если я присвою неподеленную добычу. Он, видите ли, считает себя справедливым и придерживается Правды воина. И он не поверит, что Аэла поскупится с выкупом. Ведь ты, Меера, сама убеждала его в обратном. Потому он и послал меня. Ты заставила его поверить, будто Аэла даст двести фунтов серебра — невозможную сумму! Почему?
— Известия об этом пришли слишком поздно и надо было действовать быстро. Не было возможности продумать все как следует.
— Не могу оказать тебе любезность, Меера, выслушивая подобную чушь. Ты знала, что Аэла ненавидит Рагнара больше всех на свете. — Хастингс повернулся, поглядел на меня и промолвил: — Но я окажу любезность тебе, Оге. Твои большие уши интересуются всяким, кто ненавидит Рагнара. Хотя я не понимаю, почему. Опустошив Нант и захватив мою мать, Рагнар поднялся вверх по реке Хамбер в Англии и провел несколько незабываемых часов с леди Энит, женой Йорского эрла и матерью Аэлы, который тогда еще только учился ходить. Эрл поклялся страшно отомстить, правда, я подозреваю, что Энит не слишком возражала против такого развлечения. Возможно, она попала в плен нарочно. Мой огромный косматый отец, пропахший потом и покрытый кровью, всегда нравился самым изнеженным женщинам. — Он поглядел на Мееру: — Ты тоже это заметила?
Меера
— Ты самый великий викинг! Зачем снова спрашивать.
— Но если ты спросишь Моргану, она скажет тебе, что я не обладаю подобными достоинствами.
— Я спрошу ее, — влез в разговор я, пытаясь использовать шанс. И затем произнес по-английски: — Моргана, Хастингс хочет, чтобы ты стала его любовницей. Ты рада?
— Я бы охотнее легла с псом или с тобой, на худой конец, — и она толкнула меня ногой под столом.
Когда Хастингс услышал это, он весело рассмеялся. Я никогда не видел его таким довольным.
— И ты смеешься, когда раб ведет себя так нагло? — возмутилась Меера. — Ты же не приказывал ему спрашивать. Почему бы тебе не огреть его мечом?
— Так ведь он даст мне сдачи. Он ведь теперь свободный человек, воин Одина и обладает всеми правами. Скорее всего, я с ним справлюсь, но вдруг нет?
Он повернулся ко мне и кротко продолжал:
— Вернемся к моей истории. Так вот, муж Энит поклялся страшно отомстить, и его сын Аэла унаследовал кровавый долг. Ты можешь представить себе человека, который отсчитает двести фунтов серебра осквернителю матери и похитителю невесты?
Он вновь повернулся к Меере.
— Ты прекрасно знала, что Аэла скорее позволит скормить Моргану акулам, чем хоть на волос обогатит Рагнара. И Рагнар тоже понимал это. Очевидно, ты ведешь большую игру. Тебе нужны сокровища, которые превосходят всякое воображение. Откуда ты хотела их получить, Меера?
— Скажи-ка мне сам.
— Со всей Англии. Из королевских сокровищниц и сундуков эрлов, из подвалов монастырей и с алтарей соборов и храмов. Рагнар получит все, когда Родри позволит вторгнуться в Англию через Уэльс. Ты считала, что именно такую цену заплатит Родри за свою дочь?
— Я не была уверена.
— Но почему ты не сказала об этом Рагнару, а стала выдумывать про Аэлу?
— Потому что он уже решил атаковать из Нортумбрии и не захотел бы менять свои планы так быстро.
— Почему? Разве он не понял бы всей выгоды от покорности Уэльса?
— Потому что иногда он просто глуп. Он ни за что не нарушит обещания Эгберту сделать его королем Нортумбрии и наградить за помощь. Глуп он и в более серьезных делах. Прежде всего он хочет ограбить и сжечь богатое аббатство на Восточном берегу англов, гробницы английских святых и священные места Англии. Почему? Он считает, что они под защитой христианского Бога. В глубине души Рагнар боится его, а значит, он пойдет и схватит этого Бога за бороду на его же земле.
— Ты не совсем права. Ты чужеземка, и тебе не понять души викинга. Я и сам понимаю ее лишь умом, а не сердцем. Ты подстрекаешь меня овладеть Морганой, и если я хочу найти тому причину, я не должен забывать о твоей главной страсти: доставив мне этим удовольствие, ты бы сделала меня своим должником. Но какую выгоду ты хотела получить еще? Помнится, ты сказала, что Родри с готовностью заплатит выкуп. Ты думаешь, Меера, что получив несколько тайных посланий от Морганы, скажем, вместе с фризскими торговцами, он сможет заплатить больше?