Викинг

Мейсон Конни

В ту ночь Торольф ничего не надумал. Он становился все мрачнее и мрачнее. Придя навестить брата, он увидел, что Торн еще на шаг приблизился к смерти.

Тогда-то Торольф и решился пойти против волн отца и на свой страх и риск позволить Бренну осмотреть Торна. Да, он сделает это, а там будь что будет.

В ту ночь Торольф долго сидел, притаившись в своей спальне, ожидая, когда же весь дом окончательно погрузится в сон.

Наконец он решил, что настало время, и выскользнул во двор. В неверном свете звезд он пошел к сараю, в котором сидел взаперти

Бренн. Посадить колдуна под замок распорядился Олаф. Сейчас, пробираясь в дальний угол двора, Торольф неожиданно задумался о том, давали ли все эти дни пленнику хлеба и воды, чтобы поддержать жизнь в человеке, от которого — теперь Торольф почему-то был совершенно уверен в этом — зависело спасение Торна.

Торольф отпер дверь и осторожно заглянул внутрь. Колдун был еще жив. Он лежал, свернувшись клубочком, на мешке с сеном возле дальней стенки сарая и дрожал от холода.

— Ты слышишь меня, колдун? — негромко спросил Торольф.

— Конечно, слышу, — ответил Бренн. — Я уже заждался тебя, Торольф. Еще немного, и у меня не осталось бы сил оказать ту помощь, которой ты от меня ждешь.

Торольф испуганно сглотнул, чувствуя, как по его спине пробежал холодок. Но тут же справился со своим страхом. Ведь на кону — жизнь брата, до страхов ли тут?

— Откуда ты знал, что я приду? — спросил Торольф.

— Просто знал. Торну еще не настало время умирать. А кроме меня, ему никто не поможет.

— Отец против того, чтобы ты лечил брата, но я не могу сидеть сложа руки и дожидаться смерти Торна, — сказал Торольф.

— Пойдем, надо спешить, — сказал Бренн. Торольф ужаснулся, когда старик начал подниматься, дрожа от слабости. Хватит ли у Бренна сил не то чтобы помочь Торну, но просто дойти до дома? Наверняка за все это время ему и куска хлеба не дали.

Торольф подбежал к Бренну и помог ему встать на ноги.

— И ты думаешь, что справишься? — спросил Торольф. — Я, конечно, помогу тебе добраться до дома и там отведу в спальню брата…

— Справлюсь, — коротко успокоил Торольфа Бренн. — А ты потом принеси мне мой сундучок с лекарствами. Он стоит в зале под лавкой, на которой я прежде спал. Ну что ж, я готов, викинг! В путь! Мы должны спасти Торна хотя бы ради Фионы.

Они выбрались из сарая и пошли к дому. Бренн всю дорогу опирался на Торольфа и оторвался лишь однажды, чтобы выпить воды из колодца, мимо которого они шли.

После этого Бренн почувствовал себя крепче и бодрей. Вскоре они вошли в темный, погруженный в ночную тишину зал. Торольф отвел Бренна прямо в комнату Торна, а сам сходил за его сундучком.

— А теперь принеси мне кувшин горячей воды, — распорядился Бренн, когда Торольф вернулся и поставил сундучок к ногам колдуна.

Торольф исчез, не сказав ни слова, и через пару минут снова был в спальне уже с кувшином, над которым поднимался пар.

— А теперь иди, — распорядился Бренн. — Оставь меня наедине с Торном. Я постараюсь спасти ему жизнь.

— Я хочу остаться, — твердо возразил Торольф.

— Нет. Иди спать. Здесь тебе совершенно нечего делать.

Торольф немного

помялся, но все-таки вышел из спальни, впрочем, с явной неохотой. Как только за ним закрылась дверь, Бренн склонился над мужем Фионы. Нужно поднять Торна на ноги — хотя бы для того, чтобы вырвать Фиону из рук Роло. В том, что она сумеет защититься от притязаний Роло, Бренн не сомневался ни на минуту. Более того, мысль о том, что способна проделать Фиона с этим изнемогающим от похоти викингом, заставляла старика улыбнуться.

Бренн проверил пульс Торна, послушал его сердце, заглянул, приподняв веки, в его расширенные зрачки. Состояние Торна было настолько тяжелым, что на какую-то минуту Бренн испугался — не опоздал ли он? Яд успел нанести чувствительный вред организму, и сейчас речь шла только об одном — можно ли возместить урон.

Спустя несколько минут Бренн знал уже, чем был отравлен Торн. Покопавшись в своем сундучке, старик обнаружил пропажу флакона с настоем наперстянки. В малых дозах этот настой укреплял сердце, но в больших был смертельным ядом. Теперь можно было составлять противоядие. Бренн порылся в своих сушеных травах, отобрал нужные, засыпал в чашку и залил горячей водой. Скоро смесь настоится.

Выждав необходимое время, Бренн влил чайную ложку настоя в рот Торна, а затем принялся массировать ему горло до тех пор, пока тот не сглотнул. За первой ложкой последовала вторая, и так до тех пор, пока чашка не опустела. Бренн сел возле постели. Ближе к утру все повторилось — настой, вливание по ложечке, затрудненные глотки. Закончив во второй раз поить больного, Бренн пододвинул к его постели скамью, улегся на нее и заснул. Все было теперь в руках господних.

Когда Торольф заглянул в комнату — а случилось это на заре, — он увидел свернувшегося на скамейке Бренна и, впервые за много дней, спокойно спящего Торна. Сейчас брат уже не походил на покойника, скорее на больного, и в сердце Торольфа шевельнулась радость.

Он тихонько потряс Бренна за плечо. — Как тебе это удалось, старик?

Бренн разлепил сонные глаза и ответил:

— Определил яд, которым был отравлен твой брат, и дал ему противоядие. Торну дали очень сильный яд, — добавил Бренн.

— Яд! — ахнул Торольф. — Значит, Бретта была права. Фиона и в самом деле отравила Торна. Скажи, он будет жить?

Бренн ответил не сразу: он находился в трансе, и перед его глазами плясали, быстро сменяя друг друга, разноцветные картинки. Наконец видение исчезло, позволив Бренну ненадолго заглянуть в будущее.

— Что? А, да. Торн будет жить, — медленно ворочая языком, ответил Бренн. — Его сыновья станут знатными людьми и великими полководцами. Придет время, и они будут править островом Мэн и прославятся как мудрые и справедливые короли.

— Не забегай так далеко вперед, старик. К тому же какие у Торна могут быть сыновья, если он все же умрет?

Бренн ответил медленно, растягивая слова, все еще отходя от своих видений:

— Я вижу в будущем то, что вижу. А теперь иди к Олафу. Скажи, что его сын поправляется.