Виконт из Техаса
Шрифт:
Из окна гостиной на втором этаже Джошуа следил за Сабриной, гордо и независимо шедшей по направлению к его дому. Подойдя к железной калитке, она остановилась.
На Сабрине был тот же желтый костюм, в котором она накануне выбирала злополучный платок для Эдмунда. На голове красовалась соломенная шляпка с искусственными цветами на полях.
Постояв немного, она отодвинула засов и открыла калитку, сделав это с решительностью архангела Михаила, готовящегося сокрушить врата ада.
В этот момент сама Сабрина была похожа скорее на воинственную Афину,
Джошуа же в мыслях перебрал едва ли не всех греческих богинь, неизменно находя в каждой из них то или иное сходство со своей будущей воспитательницей. Кстати, Сабрине в самом деле нельзя было отказать в красоте и обаянии. И молодой Кантрелл был очарован этой женщиной, как никакой другой.
Конечно, Сабрину, при всей ее внешней привлекательности, нельзя было назвать красавицей. Русская балерина Наташа с ее более правильными чертами лица, пожалуй, была ближе к эталону красоты. Но от мягких линий облика Сабрины исходило нечто очень теплое, домашнее, что, как правило, привлекает мужчин куда сильнее, чем безупречные классические образцы, вылепленные рукой самого выдающегося скульптора. В этом Джошуа в очередной раз убедился, невзначай кашлянув и заставив Сабрину поднять голову и взглянуть в его открытое окошко на втором этаже.
Поняв, что через несколько секунд дверной звонок задребезжит, требуя впустить очаровательную гостью, Джошуа сбежал по ступенькам в холл, где наткнулся на графа. Тот, поняв причину спешки племянника, иронически усмехнулся и, несколько опередив его, устремился к входной двери и открыл ее еще до того, как Сабрина дернула за шнурок звонка.
— Прошу вас, войдите, дорогая мисс Эджуотер! — с поклоном приветствовал он гостью. — Не окажете ли мне с племянником честь разделить наше утреннее чаепитие? Сейчас я попрошу повара приготовить пирожные и сдобные булочки с маком. Уверяю вас, это у него великолепно получается!
— Спасибо, ваше сиятельство, за любезное приглашение, — отрицательно покачала головой Сабрина, — но я уже предупредила вас запиской, что целью моего визита будет не столько почетное утреннее застолье с вами обоими, сколько очень серьезный разговор. Так что я предлагаю пренебречь обязательным светским этикетом, а прямо приступить к делу.
Что за ерунда! Никакого серьезного разговора не может получиться, пока мы стоим голодные посреди холла! Не лучше ли сесть за стол и совместить деловую беседу с прелестями отличного восточного чая и великолепной выпечки искуснейшего повара? Прошу вас, мисс Эджуотер!
— Боюсь, милорд, что этот разговор несовместим с чаепитием! — сухо ответствовала Сабрина. — Дело в том, что я хочу еще раз, и очень твердо, отказаться от вашего почетного для меня предложения, которое, насколько я понимаю, сейчас снова последует!
— Но ведь вы даже не знаете, что я намерен предложить на этот раз, а уже отказываетесь! — подняв брови, воскликнул граф.
Он взял Сабрину под руку, проводил в гостиную и почти насильно усадил за стол.
— Предпочитаете чай с лимоном или со сливками? —
— С лимоном, — ответил за гостью выросший в дверях Джошуа. — Мне известно, что у себя дома мисс Эджуотер выращивает эти плоды, и не без успеха!
Сабрина вздрогнула и, обернувшись, бросила на Джошуа уничтожающий взгляд.
— Право, не ожидала вас здесь встретить! — фыркнула она.
Граф посмотрел сначала на нее, потом на племянника и громко рассмеялся:
— Я подумал, что этот молодой повеса поможет мне в осуществлении кое-каких планов. — И граф кивком указал Джошуа на свободный стул рядом с собой.
На столе тут же появились три фарфоровые чашки с превосходным чаем и всякого рода выпечка и сладости.
Как только слуга вышел, граф посмотрел на Сабрину и с некоторой торжественностью произнес:
— Итак, мисс Эджуотер, вы пришли в этот дом для серьезного разговора. Что ж, не будем откладывать и начнем.
У Сабрины екнуло сердце. Украдкой она бросила взгляд на графа. Да, это был очень умный и опасный человек. Разговаривая с ним, надо быть крайне осмотрительной. Случайно оброненное неловкое слово может сделать его врагом. А этого Сабрина сейчас опасалась едва ли не больше всего. Но и слепо повиноваться тоже не считала для себя приемлемым.
— Да, не будем откладывать! — согласилась она, стараясь говорить как можно мягче и деликатнее. — И прошу сразу же правильно меня понять. Не могу же я одновременно заниматься воспитанием молодых джентльменов и совсем еще юных девушек!
— Я вижу здесь две проблемы, — сухо изрек Джошуа. — Во-первых, я никакой не джентльмен! И мисс Эджуотер это отлично знает. Во-вторых, я слышал, что мисс Эджуотер не занимается более молодыми девушками, поскольку лишилась всех своих учениц. Я тоже не считаю возможным пользоваться ее уроками, как бы мне ни хотелось их получать.
— И кому конкретно я обязана потерей работы? — Не дожидаясь ответа Джошуа, Сабрина обернулась к графу: — Милорд, будучи уже почти старой девой, я не вижу способов выжить, растеряв всех учениц, а к этому, видимо, дело и идет!
— Извините, мисс Эджуотер, но мое предложение не касается дочек состоятельных родителей.
Сабрина осторожно поставила свою чашку на блюдце и отодвинула от себя вазочку с кремовым пирожным.
— Что вы имеете в виду, милорд? — спросила она графа, стараясь не выдать волнения.
— Только ваше желание возглавить школу для юных бедных девушек, и ничего больше! — улыбнулся Хамблтон.
— Бедных?! — удивленно переспросил Джошуа. — Вы имеете в виду тех несчастных, родители которых не имеют средств, чтобы заплатить за обучение дочерей? Тогда на какие средства будет существовать эта школа? Согласитесь, что это какой-то странный вид бизнеса!
— Я вовсе не считаю это предприятие безнадежным или убыточным, милорд! Во всех случаях основание благотворительной школы никак не может быть отнесено к категории бизнеса. Вы, видимо, забываете, что далеко не все в этом мире посвящают свою жизнь погоне за деньгами!