Вильгельм Телль
Шрифт:
– Ну, а что ты, мальчик, чувствовал, когда стоял с яблоком на голове?
Мальчик простодушно рассказывал, как было. Он ни за что не хотел становиться под яблоко, плакал и просил у отца прощения.
Но отец пригрозил, что его выдерет, если он сейчас не станет:
– Как следует!
И из опасения быть выдранным, он рискнул быть убитым. Что хотите! Ребенок. Больше скажу: человек!.. Все приходили в восторг:
– Какая простота!
Но мало-помалу простота надоела. И когда маленький Телль
– Хотите, я вам расскажу, как меня хотели сечь?
Ему отвечали:
– Слышали! Слышали!
Так шло, пока в каком-то городке сын бургеймейстера [8] , тоже мальчик лет девяти, очень завистливый, не воскликнул однажды при рассказе Телля:
– Какая бесчувственность! Думать о какой-то порке, когда решается судьба отечества! Я, на твоем месте, думал бы, как римлянин, про которых мы теперь учим: «Стреляй, и да здравствует свободная Швейцария!»
Сын бургеймейстера вызвал общий восторг своими гражданскими чувствами.
– Лучшего бургеймейстера не нужно нашим детям!
Он съел все лакомства.
На маленького Телля никто не обратил внимания.
– Бесчувственный мальчишка!
Даже дети дразнили его:
– У-у! Бесчувственный!
Это и погубило маленького Телля. Он начал врать. Когда его спрашивали:
– Что ты чувствовал?..
– Когда я стоял под смертоносной стрелой со знаменитым яблоком на моей голове? Я думал: «Гуди стрела! Пронзишь ли ты яблоко или мою голову, – не все ли мне равно! Приятно умереть за отчизну!» Я говорил глазами: «Отец, да не дрожит твоя рука, – ты видишь, как не дрожит твой сын. Учись у него любить свободу и умирать». Я был рад, что на мою голову упало роковое яблоко!
Эту речь ему сочинил за десяток яблок один писарь. Мысли необыкновенного ребенка возбуждали общий восторг.
Яблоки сыпались. Орехи, апельсины тоже.
– У такого малютки такие мысли! Истинный сын Телля!
Но вскоре все знали его речь так же наизусть, как он сам. И мальчик пал ниже.
Да, милостивый государь! Он начал позорить своего отца! Однажды, в самом разгаре рассказа, когда мальчик Телль стал в свою позу к дереву и, для впечатления, положил себе на голову яблоко, – какой-то скверный мальчишка закривлялся и закричал:
– Велика важность, ежели у тебя отец Вильгельм Телль! А ежели б у тебя папаша этакий стрелок был, как у меня! Третьего дня хотел застрелить коршуна, а подстрелил собственную корову. Вот это было бы геройство! Посмотрел бы я, чтоб от тебя осталось! Одно яблоко!
Маленький Телль нашел, что действительно:
– Не мешает прибавить геройства.
Через несколько дней, окруженный слушателями, он неожиданно воскликнул:
– Хотите, я вам скажу истинную правду?
– Ну?
– Мой папа совсем не умеет стрелять!
– Вильгельм Телль?
– В том-то и дело, что настоящий
Все задрожали от ужаса. А мальчик куражился:
– Что ж вы думаете, – если бы он был хорошим стрелком, – Гесслер бы ему задал такую задачу? Для чего? Чтоб он попал? Чтоб его освободил? Очень это Гесслеру нужно было! Потому-то и заставил стрелять, что отец был знаменит, как плохой стрелок. В арбуз на голове сына не попадет! Гесслер и заставил: «Стреляй! Пусть убьет сына». А хорошего стрелка что заставлять стрелять!
Все нашли, что в словах мальчика много правдоподобия.
– Отец был в ужасе! – рассказывал мальчик. – Но я ему сказал: «Не робей! Ты знаешь мой глаз? Стреляй, как тебе угодно. Яблоко будет подставлено!» Хорошо. Стали. Тут все зависело от меня. Гесслер заранее хохочет. Отец дрожит. Боится. Я прищурил вот так глаз, – вижу, взял гораздо выше. Встал на цыпочки. «Пли!» Яблока как не бывало! «Меткий мальчик» имел колоссальный успех. Но скоро и это все знали наизусть, и его отдали в школу.
Старый пономарь встретил «славного ученика» торжественной речью.
– Дети! – сказал он. – Вы будете иметь счастье сидеть с первым ребенком Швейцарии! Герой, еще не умеющий читать! Молодой Телль, – он входит с яблоком на голове в вашу среду. Да послужит он вам примером. Подражайте ему, дети!
Неосторожные слова!
Потому что, привыкший к чужим яблокам, Телль выучил детей лазить через забор и грабить чужие сады. Когда их ловили, дети кричали:
– Учитель велел. Мы с Телля берем пример!
В науках он шел не особенно успешно.
Когда приехало начальство производить экзамен, «гордость школы» вышел отвечать, не зная ни аза.
– Что вы знаете по географии?
– Швейцария. Фирвальдштетерское озеро, на котором мой отец, знаменитый Вильгельм Телль…
– Довольно, довольно… По истории?
– Когда наместник Гесслер обратился к знаменитому Вильгельму Теллю…
– Довольно! По арифметике?
– Яблоко. Два яблока. Три яблока. Стрела. Две стрелы. Три стрелы.
– Ради бога!.. Каковы ваши успехи по чистописанию?
Мальчик Телль отступил шаг назад, заложил палец за пуговицу и, высоко подняв голову, как будто на ней все еще лежало знаменитое яблоко, громко ответил:
– У нас, у Теплей, пальцы созданы для того, чтоб держать стрелы, а не перья!
Пришлось поставить ему круглое пять. Из патриотизма. В наше время из молодого Телля, наверное бы, вышел проводник по горам. Но в то время иностранцы в Швейцарию еще не ездили. И юноша шатался по горам просто, – бесплатно. Истории его не знали только новорожденные дети. Никто не хотел слушать:
– Надоели нам эти яблочные вещи!
И молодой Телль просто, без историй, брал у людей то, что ему нравилось.