Вилла Медиана

Данная история является продолжением событий, описанных в новелле под названием «А кто она, собственно, такая».

Итак, Констанций предложил Селене стать его супругой.

Однако, неожиданно возникла проблема с расторжением трудового договора Елены.

– Согласно законам и обычаям провинции Дардания, увольнения по обоюдному согласию должны происходить в календы следующего за моментом принятия решения месяца, – сообщил Клисандр протокольным голосом.

– Какая чушь! – отмахнулся Констанций. – Разве не бывает экстренных

обстоятельств, болезнь, или там смерть родственников…

– Бывает, конечно, – согласился табернарх. – Но тут есть ещё нюансы! Тебе, наверно, неприятно это слышать, но Селена и её подруга создали определённый образ, привлекательный для широкого круга ценителей такого рода эстетического искусства. Часть их выступлений проанонсирована на будущее, предприятие имеет договорные обязательства перед лицами, от которых зависит статус нашего заведения…

– Что ты мне тут впариваешь! – взорвался Констанций. – Да чихать я хотел на твоё заведение, на его статус и на всех его ценителей!

– Это неразумно! – терпеливо объяснил Клисандр. – Среди упомянутых клиентов есть влиятельные люди цензорского ранга, и их обманутые ожидания могут иметь очень фатальные последствия, и не только для моей таберны. Не всё решается мечом, иногда он бессилен против нескольких капель чернил. Представь – горничная приличного заведения, римская гражданка Елена Кларисса будет внесена в эдильские списки как проститутка, известная под псевдонимом Селена. А из этих списков ничего никогда не удаляется. Твоя нетерпеливость на несколько дней может навредить потомкам твоего рода на века вперёд. Ты желаешь, чтобы ваши дети были законнорождёнными? Вот о чём идёт речь, успокойся и пойми это. Тем более, чтобы всё сделать по закону, ей нужно проработать в «Кианозавре» всего неделю, даже уже шесть дней!

– Клисандр! – сказал Констанций плаксивым голосом. – Вот ты умный мужик, так скажи мне, почему в этом мире наворочено столько ненужного хлама? Почему мне, здоровому, местами даже красивому, сильному и вооружённому, приходится поддаваться каким-то непонятно кем, и для чего придуманным условностям?! Я чувствую себя, как шмель в паутине – чем больше дёргаешься, тем сильнее тебя обволакивает эта липкая юридическая гадость! Мне кажется, юриспруденцию выдумал какой-то злобный карлик, чтобы защититься параграфами от сильных и достойных мужей!

Елена спокойно выслушала рассказ Констанция о разговоре с управляющим и тихо сказала:

– Ты мне товарный вид испортил.

– В смысле? – не понял Констанций.

Елена приподняла тунику – живот и грудь были покрыты сеткой зигзагообразных синяков.

– Откуда это? – испуганно спросил офицер.

– Это сделала твоя кольчуга, когда ты обнимал меня под дождём.

– Не кольчуга, а лорика сквамата, она называется, чешуйчатый доспех, ЧД-48. Если бы на мне была кольчуга, ты бы походила на ощипанного страуса.

– Спасибо, конечно, за информацию, только мне от этого не легче.

– Так что ж ты молчала, не сказала, что тебе больно?

– Мне не было больно, мне было хорошо! А вот теперь я похожа на камбалу! Видишь, что бывает, когда не думаешь о последствиях!

– Почему сразу на камбалу?! Сказала бы – на деркетону, золотую рыбку, русалку… Этот модный сейчас узор декораторы

называют «фолидота» (????????). Ну-ка, подожди, я должен оценить размеры ущерба. А ты знаешь, выглядит очень даже эротично! – Констанций попытался поднять выше тунику и приспустить набедренную повязку, но Елена решительно остановила его руки.

– Туда тебе нельзя! До свадьбы нельзя – у нас с этим строго!

Констанций аж поперхнулся от возмущения:

– Мне нельзя, а цензорам можно!

– Им можно – они усталые путники, они меня в Пенелопы не приглашали. А ты жених! Ты должен от них сильно отличаться, ты – из другого мира.

– Вот скажи, ты это сейчас специально издеваешься?!

– Я это сейчас специально издеваюсь, – тихо подтвердила Елена. – Чтобы ты ещё раз подумал о странностях нашей встречи. Вот иди и поразмышляй, а нам с Гесперкой надо будет придумать, как обыграть эту мою чешую.

Уже на выходе Констанций обернулся и сказал:

– А знаешь, ничего не происходит без смысла. Эта чешуя – печать моей любви! Для того, чтобы ты в последние дни твоей вольной жизни не забывала, чья ты собственность.

Идиллия закончилась на следующий день, когда Констанций пришел мрачный и спросил свою наречённую:

– К тебе вчера приходил горбоносый пожилой мужчина с крашеной бородой?

– Да, был такой.

– И почему ты его запомнила? Чем он выделился из тысяч твоих пользователей?

– Я вообще-то такое обращение не прощаю, но сейчас вижу, что ты на взводе, поэтому терпеливо объясняю: тем, что он не остановился в нашей гостинице, а сразу пригласил на второй этаж именно меня.

– И что было дальше?

– Я разделась, он увидел мою татуировку и спросил, не рабыня ли я. Я ответила, что я свободная гражданка, умастила себя и его душистым маслом и легла рядом. Однако вместо активных действий, он стал расспрашивать о моей жизни. Такие клиенты тоже попадаются, мы их называем «исповедниками». «Ты, наверно, нездешняя, – спросил он. – Такие девушки обычно занимаются своей профессией вдали от родных мест, чтобы не позорить близких». Я отвечала, что в моем случае всё совсем не так.

Я родилась в год, когда в наше государство пришла страшная пестиленция – эпидемия чумы 1 – и сразу оказалась в самом её очаге. Меня отвергла мать, когда почувствовала, что она поражена болезнью, и я очутилась в стенном ларце. Ну, это такой ящик, вделанный в стену, который открывается и с улицы, и из помещения, не знаю, как он называется по-латыни, у нас он назывался «протика». Через него мои родители, видимо, продавали молоко и сыр. Так вот, мама из последних сил завернула меня в фарос 2 , пропитанный соком чистотела, и бросила меня в эту протику… Мои родители умерли в один день… В тот самый…