Вилла Рубейн

Голсуорси Джон

Взглянув на Гарца, Грета густо покраснела и украдкой показала ему свою свинью,

– Написать нас? Нет, нет!
– сказала Кристиан. Но, увидев, что Гарц смотрит на нее, она смущенно добавила: - Если вы действительно этого хотите, думаю, мы сможем) позировать.
– И опустила глаза.

– Ага!
– сказал герр Пауль, так высоко подняв брови, что у него свалилось с носа пенсне.
– А что скажет Гретхен? Желает ли наша пигалица быть запечатленной для потомства вместе с другими птичками?

– Конечно, желаю, - выпалила Грета, не спуская глаз с художника.

– Гм!
– сказал герр

Пауль, посмотрев на мисс Нейлор. Маленькая гувернантка широко открыла рот, но испустила только коротенький писк, как бывает с теми, кто торопится что-то сказать, не обдумав заранее своих слов.

Вопрос, казалось, был исчерпан; Гарц удовлетворенно вздохнул. Но у герра Пауля был про запас еще один козырь.

– Надо еще поговорить с вашей тетей, - сказал он.
– Нельзя же так сразу... нам, безусловно, следует спросить ее... а там видно будет...

Звонко расцеловав Грету в обе щеки, он пошел к дому.

– Почему вы хотите писать нас?
– спросила Кристиан, как только он скрылся из виду.

– Я против этого, - вырвалось у мисс Нейлор.

– Отчего же?
– нахмурившись, спросил Гарц.

– Грета еще маленькая... у нее уроки... это бесполезная трата времени!

У Гарца дернулись брови.

– Ах, вот как!

– Не понимаю, почему это будет напрасной тратой времени, - спокойно возразила Кристиан.
– Сколько часов мы проводим здесь, ничего не делая!

– И нам так скучно!
– вставила Грета с недовольной гримаской.

– Это невежливо, Грета, - рассердившись, сказала мисс Нейлор, поджала губы и принялась за вязанье.

– Я заметила, что когда говоришь правду, это всегда получается невежливо, - заметила Грета.

Мисс Нейлор поглядела на нее очень пристально, как всегда глядела, когда хотела выразить свое недовольство.

Но тут пришел слуга и оказал, что миссис Диси будет рада видеть герра Гарца. Художник холодно поклонился и пошел за слугой в дом. Мисс Нейлор и девочки настороженно смотрели ему вслед; он явно обиделся.

Пройдя через веранду в дверь с шелковыми портьерами, Гарц оказался в прохладной полутемной комнате. Это был кабинет миссис Диси, в котором она писала письма, принимала гостей, читала литературные новинки, а порой, когда у нее болела голова, лежала часами на диване, обмахиваясь веером и закрыв глаза. В комнате стоял запах сандалового дерева, и в этом было что-то восточное, таинственное, будто столы и стулья не были самыми обыкновенными предметами обстановки, а имели и другое, неведомое назначение.

Гость еще раз внимательно обвел взглядом комнату - слишком много здесь было домашних растений, бисерных занавесок, серебра и фарфора.

Миссис Диси пошла ему навстречу, шурша шелком, - она всегда носила шелк, независимо от моды. Это была высокая женщина лет пятидесяти, и ходила она так, словно ноги у нее были связаны в коленях. У нее было длинное лицо, тусклые глаза, рыжевато-седые волосы, зачесанные прямо назад от высокого лба. Она всегда еле приметно и загадочно улыбалась. Цвет лица ее испортился от длительного пребывания в Индии, и злые языки назвали бы его землистым. Она близко подошла к Гарцу, глядя ему прямо в глаза и слегка наклонив голову.

– Мы очень рады познакомиться с вами, - сказала она голосом, потерявшим всякую звонкость.
–

Так приятно встретить в этих краях человека, который может напомнить нам, что на свете есть такая вещь, как искусство. Прошлой осенью здесь побывал мистер С., такой приятный человек. Он очень интересовался местными обычаями и костюмами. Полагаю, вы тоже жанровый живописец? Садитесь, пожалуйста.

Она еще некоторое время продолжала упоминать фамилии художников и задавать вопросы, стараясь, чтобы разговор касался только общих тем. А молодой человек стоял перед ней и немного насмешливо улыбался.
– "Ей хочется знать, стоит ли моя овчинка выделки", - думал он.

– Вы хотите писать моих племянниц?
– спросила наконец миссис Диси, откидываясь на спинку козетки.

– Я был бы счастлив удостоиться этой чести, - ответил Гарц с поклоном.

– И как же вы думаете написать их?

– Это будет видно по ходу дела, - ответил Гарц.
– Трудно сказать.

И подумал: "Наверно, она спросит, не в Париже ли я покупал свои краски, как та женщина, о которой мне рассказывал Трампер".

Не сходившая с ее лица слабая улыбка, казалось, вызывала его на откровенность и в то же время предупреждала, что там, где-то за высоким, чистым лбом, слова его будут тщательно взвешены. На самом же деле миссис Диси думала: "Интересный молодой человек... настоящая богема... но в его возрасте это не страшно; в лице есть что-то наполеоновское; фрака у него, наверное, нет. Да, надо бы узнать его получше!" У нее был нюх на будущих знаменитостей; имя этого молодого человека ей незнакомо, знаменитый художник мистер С., наверно, отозвался бы о нем пренебрежительно, но ее инстинкт подсказывал, что ей надо познакомиться с ним поближе. Надо отдать ей справедливость: она была из тех охотниц на "львов", которые разыскивают этих животных ради собственного удовольствия, а не для того, чтобы купаться в лучах их славы; она не боялась поступать так, как подсказывала ей интуиция, - общество многообещающих львят было ей необходимо, но полагалась она только на собственное суждение; уж ей-то навязать "льва" не мог никто.

– Это будет очень мило. Вы не останетесь позавтракать с нами? Порядки у нас довольно своеобразные - слишком пестрая семья... но в два часа для всех, кто желает, подается второй завтрак, а обедаем мы все вместе в семь. Вам, вероятно, удобней будет приходить после двенадцати? Мне бы хотелось посмотреть ваши наброски. Мастерская у вас, кажется, в старом доме на дамбе? Это так оригинально!

Гарц отказался от завтрака, но попросил разрешения начать работу в тот же день; он ушел, задыхаясь от запаха сандалового дерева и любезности дамы-сфинкса.

Шагая домой по дамбе, он слушал пешие жаворонков и дроздов, плеск воды и жужжание майских жуков и чувствовал, что картина должна получиться. Перед глазами то и дело всплывали лица обеих девушек на фоне синего неба, обрамленные молодыми листочками, трепещущими у их щек.

V

На четвертый день после того, как Гарц начал работу над картиной, рано утром из виллы Рубейн вышла Грета и, миновав плотину, уселась на скамейку, с которой был хорошо виден старый дом на обрыве. Вскоре появился Гарц.