Винчестер
Шрифт:
Странно. Ни дуновения ветра, а туман – движется. Будто действует по своим законам. Как будто живой...
Оно показалось из-за бурых стеблей медленно, словно рассчитывая на эффект от вида собственного уродства. Больше всего тварь походила на большую собаку, с которой когда-то живьем содрали кожу. Голый череп будто скалился в ухмылке. Я увидел, как сжались темно-красные ремни сухожилий, когда оно приготовилось к прыжку.
- Пшел, - неуверенно сказал я, готовя к удару клинок из табуретной ноги.
Еще две уродливых собаки возникли слева и справа и начали обходить
Я молча смотрел, как они приближаются.
Что-то в здешнем воздухе. Или что-то, поселившееся во мне. Что-то сделало так, чтобы каждую клетку моего тела распирала ненависть.
Враги явно не ожидали от жертвы наступательной тактики. Я сам прыгнул им навстречу.
Зазубренная вилка вошла в остатки уха первой твари, а табуретный клинок в правой руке с хрустом раскроил ей череп. Я рванулся ко второй собаке, застывшей от предсмертного визга убитого зверя. Пес запоздало присел для прыжка и с хрипом свалился набок, пуская фонтан черной крови из пробитого горла.
Я повернулся к третьему и грохнулся на колени под весом прыгнувшей мне на загривок твари. Клыки клацнули рядом с ухом и попытались вцепиться в шею, но соскользнули с воротника куртки. Пес вцепился в плечо. Я снова вскочил на ноги и изо всех сил ударил собаку о ствол дерева. Собака взвизгнула и сползла на землю, но тут же на грудь прыгнул следующий. Под весом пса я рухнул в траву, выронив оружие, и вцепился руками в горло твари.
Какое-то время мы боролись на равных, пока не дало о себе знать прокушенное плечо. Правая рука начала сдавать, зубы сопящей от напряжения твари приближались к моей шее.
Я зарычал, собирая внутри остатки черноты, только что помогавшей сражаться и убивать. «Убей!Убей!Убей!» - завизжал кто-то во мне, и сухожилия рук загудели от прилива силы. Я крутанул оскаленную пасть против часовой, голова хрустнула, и тело обмякло.
Сил не осталось даже на то, чтобы сбросить с себя навалившийся труп. Я с тоской смотрел, как приближается последний из выживших. Он не торопился.
- Чтоб ты сдох, - просипел я.
В воздухе упруго взвизгнуло. Направлявшийся ко мне пес вздрогнул, замер и, не спуская с меня помертвевших глаз, рухнул на землю. Под его затылком трепетала толстая стрела.
- А ты нинзя! – раздался насмешливый бас. Сильная рука сдернула мертвую тушу.
- Бла… благодарю, - пробормотал я застывшему надо мной незнакомцу.
Глава 2. Дальнобой спешит на помощь
На меня в упор смотрел рослый муж, заросший жестким рыжим мехом. Голубые глаза смеялись. Громадное туловище было упаковано в грубую проклепанную косуху с обрезанными рукавами. Темно-синие джинсы и грубые армейские боты. На небритое лицо падали несколько прядей буйной гривы, небрежно перетянутой черной банданой с черепами. За спиной виднелся кончик лука, на поясе висели колчан и перехваченный цепью рог.
На его плече сидела живая коричневая крыса. Она тоже задумчиво меня рассматривала.
– Остерегайтесь гулять в полночь по болотам, когда силы зла царят над миром! – насмешливо
- Вовремя, - я пожал твердую ладонь.
- Макс, - сказал человек.
– А ты кто?
- Артур.
Макс ухмыльнулся. Как я убедился потом, делал он это постоянно, с удовольствием и по любому поводу.
- Слушай, Макс…у меня сейчас башка кругом… Никак не пойму…
Он хлопнул меня по плечу, помогая подняться.
- Ты пока не парься. Сейчас в Поселок придем, похаваешь, отдохнешь – и поговорим. А сейчас мы тебя немного подлатаем…
Он осмотрел рану на плече, одобрительно поцокал языком и быстро промыл кровавые лохмотья какой-то жидкостью из своей сумки.
- Заражения нет. Везунчик.
Смерил меня взглядом.
– А ты вообще неплохо держишься. Новички обычно в истерике бьются – ну, те, кого не съедают на первых порах. Мы не всегда успеваем сразу вас подбирать…Ты, кстати, сам их напугал.
- Таких напугаешь, - я вспомнил оскаленные клыки и передернул плечами.
- Хаммер – ну, главный наш, говорит что-то про мутации подопытных собак. Ну типа, на Васильевском острове секретные опыты ставили с ядерными отходами, все дела…
- Это Васильевский остров? – удивился я, оглядывая унылый болотистый сухостой.
- Ага. Мы сейчас от залива не далеко. Там же у берега и Крепость находится. Вместе с Поселком. А эти твари, - Макс махнул рукой на юг, - оттуда приходят. Там как раз этот институт секретный и находился. Свалка там радиационная и башня обугленная торчит. То ли водонапорная, то ли еще какая-то. Мы туда соваться не любим, радиации полно, а в их подземные бункеры лезть себе дороже. Так что в наших местах тварей и гасим.
- Знаю эту башню, - сказал я, - мне про нее друг рассказывал…И про эксперименты над собаками тоже слышал…
Макс достал из заднего кармана джинсов плоскую флягу с грудастой девкой на борту и ткнул мне ее в ладонь.
- Подзаправься. До Крепости неблизко.
Я глотнул такого адского пойла, что из глаз брызнули едкие слезы.
- Ну и рожа! – обрадовался Макс, с наслаждением наблюдая за выражением моего лица.
– Лютая, согласен. Зато наша, штучный продукт!
Тропа петляла между деревьями, как сама бесконечность. Вскоре пришлось взбираться на небольшой пригорок, и я впервые за день почувствовал, что страшно устал.
За пеленой густеющего тумана проступил неясный силуэт чего-то огромного, застывшего перед прыжком…
- Макс! – прошипел я, резко остановившись, и дернул его за рукав. – Видишь?
Он взглянул вперед.
- А, это!. Это памятник первым Прибывшим. Пошли, поближе посмотришь.
Когда облако тумана проплыло мимо, я увидел громадного металлического зверя. Посреди папоротника и чахлых стволов высился грузовик «Фрайнтлайнер».
Героя «хайвэя» изрядно обглодало время: хромированные решетки на его лице порыжели от ржавчины, знаменитые трубы на кабине обвили зеленые змеи какой-то ползучей растительности, широкие колеса-жернова наполовину вросли в землю. Но потемневшие фары по-прежнему смотрели с вызовом.