Вингейт
Шрифт:
Чемберлен, разумеется, был против отдельной еврейской военной единицы. Палестинским евреям предложили вступать в английские части индивидуальным порядком. За время войны в британскую армию вступили 29 000 евреев из Страны Израиля.
Вингейт был в то время занят двумя скандалами. Один из них он поднял, когда узнал о данной ему при отъезде с Земли Израильской характеристике. Развитие этого скандала приняло неблагоприятный для Вингейта характер, но вмешательство того же генерала Айронсайда (в прошлом губернатора Гибралтара, а с начала войны начальника имперского Генерального штаба) помогло это дело замять. Это и была та самая польза от меморандума, который Вингейт вручил Айронсайду в Гибралтаре.
Второй скандал — интереснее. Осенью 1939 года пришла в Лондон из Земли Израильской дикая весть: англичане окружили 43 бойца «Хаганы», когда те были на учениях, арестовали их и посадили в тюрьму, так как учения проводились нелегально.
Глава 106
Франция и Англия
А между тем настала весна 1940 года. «Странная война» закончилась, Гитлер активизировался, и на Англию посыпались беды, а затем и бомбы. Именно в это время премьер-министром стал Черчилль. Я не буду описывать драматические события тех дней. Они достаточно широко известны. Важно, что Англия не дрогнула, несмотря на катастрофические неудачи. Франция же позорно капитулировала. Конечно, свою роль сыграло и географическое положение Англии, ведь у англичан был мощный «противотанковый ров» — Ла-Манш.
Но дело было не только в этом. Вейцман вспоминает в своих мемуарах, что в начале войны (после XXI Сионистского конгресса) он был во Франции. Вот что он там увидел в сентябре 1939 года: «Двадцать пять лет назад (то есть в 1914 году, в начале Первой мировой войны) Париж был полон энтузиазма и уверенности в своих силах. Сейчас, хотя уже шла мобилизация, не было ни энтузиазма, ни особой подавленности, просто какое-то тупое созерцание происходящего. Разумеется, были и жалобы: „Две такие войны за одну жизнь — это, пожалуй, уж слишком много“. Слышны были и другие голоса: „Эта война никому не нужна… Мы больше выиграем, если договоримся с немцами… Чемберлен вел правильную политику, нужно ее возобновить… В стране достаточно людей, которые знают и понимают нацистов и могут вести с ними переговоры…“»
Затем Вейцман вернулся в Англию и застал там совсем другую картину: «Молодежь, прежде возмущенная политикой Чемберлена, забыла все свои обиды и устремилась на защиту страны». А вот что вспоминает Черчилль о первом дне войны: «Все были в веселом и шутливом настроении, как это свойственно англичанам перед лицом неизвестного». О настроении в парламенте, когда там узнали о нападении на Польшу: «Не было никакого сомнения, что палата (депутатов) настроена в пользу войны. Мне казалось, что она настроена более решительно и выступала более единодушно, чем в аналогичном случае 2 августа 1914 года, при котором я тоже присутствовал».
Во Франции была сильная коммунистическая партия, а в Англии ничтожная. Позднее коммунисты будут бороться с нацистами. Но до нападения Гитлера на Советский Союз их позиция была противоположной. Ведь Берлин и Москва летом 1939 года неожиданно подружились! Так что дело не только в Ла-Манше.
И еще одно. Германская разведка (Абвер), безусловно, добилась немалых успехов в Англии. Но она не смогла склонить к измене ни одного крупного деятеля, в то время как во Франции ей это удавалось. Немцы могли обхитрить англичан, но не заставить изменить Родине. Многие «умиротворители», когда война уже началась, сражались и работали, внося свой вклад в победу (например, известный нам Бивербрук — в войну успешный министр авиационной промышленности). Впрочем, были и такие, что в победу не верили и готовы были пойти на мир с Гитлером. Но и они вели себя лояльно, не доходя до измены. Недавно эти люди считали за честь получить приглашение на вечер в германское посольство, к Риббентропу. Риббентроп сделал из этого неправильный вывод, что Англия сгнила и легко сдастся. А Англия, «обливаясь кровью, стояла как утес». И недавние гости Риббентропа теперь сражались. Но, как говорит поговорка: «простота хуже воровства». «Умиротворители» и при сознательном желании не смогли бы больше сделать для Гитлера, чем сделали перед войной. Я хочу бросить еще один камень в Чемберлена, хотя он уже завершал свою политическую и даже физическую жизнь. В ходе «битвы за Атлантику» англичанам очень мешало отсутствие баз в Западной Ирландии, то есть на территории Ирландской республики (независима с 1921 года). А ведь еще недавно они там были. (Их
Так что из-за удаленности мест своего базирования английские корабли-спасатели не сразу приходили на помощь горящим и тонущим транспортам, шедшим из Америки с военными грузами и подбитым немцами уже в конце пути (это часто случалось). Много крови и важных грузов стоила англичанам эта очередная глупость умиротворителей.
Глава 107
Несбывшаяся мечта
Приход к власти Черчилля, казалось, поднимал шансы на создание боевой еврейской единицы, тем более что война уже пришла на Средиземное море: страшным летом 1940 года Муссолини решил, что судьба войны уже решена и Британия продержится не больше трёх месяцев. Он ведь думал, что «англичане уже не те, что во времена Дрейка», а Франция агонизировала. Черчилль тщетно предупреждал его: Англия будет биться до конца. Теперь мы знаем, что Гитлер заполучил горе-союзника. Но тогда для Англии, остававшейся один на один с могучим Третьим рейхом, получившим в своё распоряжение военно-промышленный потенциал захваченных стран и континентальное побережье напротив Британии, это был удар. Ибо пришлось слать силы на Средиземное море и в Африку.
Кстати, одним из первых деяний итальянской авиации — любимого детища Муссолини — стали налеты на Землю Израиля. Они проводились с Родоса и прилегающих к нему маленьких островов — этот архипелаг («Додеканез») тогда принадлежал Италии. Жестоким бомбардировкам подверглись Хайфа и Тель-Авив. Сотни жителей были убиты и ранены.
Греческий архипелаг Додеканес (в его состав входят наряду с другими и ряд знаменитых в истории островов — Родос, Кос, Самос) был захвачен Италией у турок ещё до Первой мировой войны (одновременно с Ливией). В ходе Второй мировой войны он стал восточно-средиземноморским форпостом оси Берлин — Рим и играл важную роль в событиях в этом регионе. В частности использовался Германией и Италией для оказания помощи их арабским друзьям.
Вингейт рассчитывал встать во главе 10-тысячного корпуса, набранного из евреев Земли Израиля, и вести его в бой вначале против итальянцев, а затем и против немцев. Его мечтой было вступить в Берлин во главе еврейского войска. Увы, мечта не сбылась. Хотя еврейская бригада в конце концов была создана, но это было еще дело не скорое. (В первую очередь из-за противодействия лорда Мойна, тогда министра по делам колоний, позднее — министра по делам Ближнего Востока, врага сионистов.) Пока же Вингейту предписали ехать в Судан, начать борьбу за Эфиопию (по-видимому, по предложению Эмери [55] ). Это было, бесспорно, правильное решение. Вингейт был рожден не для зенитной артиллерии, а Африка была ему знакома. Да и эфиопам он сочувствовал, видя и в них жертву политики умиротворения. Все же он был разочарован и сердился на Вейцмана за то, что тот не оказывает достаточно давления на английские верха с целью формирования еврейской воинской части.
55
Леопольд Эмери (Amery) — видный консерватор. Наш верный друг. Помогал нам еще в Первую мировую войну. Боролся против «Белой книги». Во время Второй мировой войны министр по делам Индии и Бирмы.
Тем не менее, пришлось ему подчиниться и выехать в Судан. В предписании ему строжайше запрещалось под каким-либо предлогом посещать Палестину.
Глава 108
Политический фон компании в Итальянской Восточной Африке
Тут логичен вопрос: а зачем в те тяжелые дни Англии далась Эфиопия? Тогда это называлось Итальянская Восточная Африка, которая включала в себя не только Эфиопию, но и Эритрею, и часть Сомали. Кстати, в том районе итальянцы в августе 1940 года одержали свою единственную победу над англичанами и заняли британскую часть Сомали, поставив под свой контроль весь «Африканский рог».