Винки
Шрифт:
— Понимаю, — сказал прокурор взволнованным тоном, едва слышно. — Под «медведями-убийцами» вы подразумеваете не совсем обычных медведей, я правильно вас понимаю?
Генерал захихикал с серьезным видом.
— Нет. Мы называем их так из-за внешнего сходства с медведями.
— И они совсем не мягкие и пушистые, да?
— Нет, конечно, нет. Совсем наоборот, они представляют собою не меньше, чем армию супервоинов, обученных калечить и убивать. — Генерал показал следующую схему. — Мы полагаем, что они создаются методом, который нам пока неизвестен, однако есть вероятность, что в нем принимают участие похищенные
На схеме можно было увидеть штриховой рисунок маленькой девочки в розовом платьице слева, посередине — жирную черную стрелу с подписью «ДНК», указывающую на голое существо, похожее на Винки, что было справа. Зал открыл рот от удивления.
— Спасибо, все ясно, — сказал прокурор. — Больше нет вопросов.
— Пока, так, гм, хорошо, — прошептал Неудалый медведю, быстро перелистывая кипу раздутых папок из оберточной бумаги. — Присяжные просмотрели, просмотрели, просмотрели все это. Незачем волноваться, мистер Винки.
На самом же деле реакцию присяжных было невозможно оценить, потому что восемь мужчин и шесть женщин сидели за занавесом. На основном совещании суда с адвокатами сторон обвинению успешно удалось доказать, что ввиду крайней опасности, которую представляет собой террористическая сеть подзащитного, личности присяжных заседателей должны остаться тайной. Винки с опасением посмотрел на высоко подвешенный кусок голубой ткани, слегка колышущийся от сквозняка. Казалось, что сам занавес выносил приговор, испытывая к нему ненависть за все то, в чем его обвиняли, игнорируя его, наказывая его тишиной своих складок.
— Мистер Неудалый? — с нетерпением сказал судья.
Неудалый продолжал копаться в кипах бумаг, папок и компьютерных дисках. В то утро обвинение удостоило его чести удовлетворить его давнишний запрос на доступ к уликам, передав ему примерно 10 тысяч машинописных листов и 213 компакт-дисков. В интересах скорейшего правосудия в деле национальной значимости прошение защиты об отсрочке было отклонено, и масса доказательств, результатов лабораторных исследований и других документов окружала теперь адвоката и его подзащитного, словно они сидели в запущенном гнезде. Словно птица, Неудалый порхал от кипы к кипе, его жидкие волосы падали ему на глаза.
— Сэр, намереваетесь ли вы устраивать перекрестный допрос или нет? — спросил судья.
Было слышно лишь, как адвокат роется в бумагах.
— Так, — сказал прокурор, закатывая глаза.
— Ах! — пробормотал Неудалый и принялся деловито, внимательно просматривать отчет, который только что нашел, что-то ворча, целиком погрузившись в чтение.
Судья начал покачивать молоточком двумя пальцами.
— Советник… Советник…
Не обращая внимания ни на что, кроме листа, который он держал перед своим носом, Неудалый поднял руку над головой, желая сказать этим: «Не отвлекайте меня», и продолжил читать.
У судьи был настолько рассерженный вид, что Винки потянул своего адвоката за рукав, однако тот не обращал никакого внимания. Его глаза бегали по странице.
— Ха, ха, угу… Что? Ой. Гм, угу… О Боже! Ха. Ах… а…
Перед тем как Неудалый просто оторвал
— Господи, что? — вырвалось у Неудалого.
Винки напуганно указал на следователя, но убийственный взгляд того уже исчез. Теперь он выглядел особенно спокойным и милым, стоя на возвышении у флага, давая клятву говорить только правду, произнося слова все тем же жужжащим голосом, который медведь впервые услышал из вертолета.
Даже Неудалый обратил на него внимание. Отвечая на вопросы прокурора, следователь в подробностях рассказывал о тех годах, что он провел, выслеживая подзащитного, и об обстоятельствах его долгожданного задержания.
— Здесь. Здесь. И здесь, — сказал он повелительным голосом
— Я понял сразу, когда смотрел в бинокль, что он был «нашим».
Неудалый вмешался:
— Ваша честь, гм, что бы, что бы этот агент там ни думал, это, это, это, это беспочвенно, совершенно беспочвенно…
— Протест отклоняется. — Бум.
— Спасибо, судья, — сказал прокурор, закрывая глаза и наклоняя голову так, будто без вмешательства судьи он бы покорно смирился с любым нападением со стороны защиты. Он снова повернулся к следователю. — Сэр, и почему же? Как вы узнали, что это «ваш», как вы изволили ярко выразиться?
— Потому что он полностью подходил под описание.
— И каким же было это описание?
Следователь вытянул ладонь своей огромной руки и принялся похлопывать по ней сначала одним пальцем, затем двумя, потом тремя, отмечая неопровержимые отличительные черты.
— Низкорослый мужчина с наполеоновским комплексом, как называют его эксперты, изуродованный, возможно, до неузнаваемости, социально опасный, бродяга, параноик, напрочь изолированный от семьи и друзей, неженатый, конечно же, неспособный на нормальные, здоровые интимные отношения с противоположным полом, отношения, которые могут привести к рождению нормального ребенка, неспособный любить и создать семью.
После месяцев допросов Винки большей частью привык к абсурдным обвинениям следователя, но ему так хотелось возразить ему и сказать, что на самом деле он родил красивого счастливого ребенка…
— Но как, как такой человек может существовать? — спросил прокурор. — Как вообще хоть кто-то может со всем этим жить?
— Опять же, это ненормальная личность. — Многие из присутствовавших в зале зашептали в знак согласия, и следователь изобразил гримасу отвращения. — Для того чтобы компенсировать эти физические и психологические изъяны, такой человек неизбежно будет заниматься преступной деятельностью — особенно изготовлением взрывчатки, что дает ему ощущение того, что в его руках власть, что он сам Бог.