Виннету - вождь апачей
Шрифт:
— Сейчас же.
— К чему такая спешка? Я думал, вы заберете их в свои вигвамы и только там отпразднуете победу, радуя своих жен и детей.
— Мы хотели так поступить, но они будут нам обузой в военном походе. Поэтому апачи должны умереть здесь и сегодня.
— Прошу тебя, откажись от этого намерения!
— Ты не смеешь ни о чем просить! — крикнул Тангуа.
— Почему же? Я только высказал просьбу, а ты уже гневаешься. Я же не приказываю, а только прошу.
— От вас я не потерплю ни просьб, ни приказов. Ни один бледнолицый не заставит
— А если заставит? Имеете ли вы право убивать пленных? Я знаю твой ответ и не собираюсь спорить с тобой. Однако убивать можно по-разному: быстро, без мучений и у столба пыток. Пока мы здесь, последнему не бывать!
Тангуа гордо выпрямился и отозвался с глубоким презрением:
— Не бывать? А кто ты такой, чтобы приказывать мне? Ты — жаба против медведя со Скалистых гор. Пленные — моя собственность, я волен поступать с ними как хочу.
— Они попали в ваши руки благодаря нашей помощи, и мы имеем на них такое же право, как и вы. А мы требуем сохранить им жизнь.
— Требуй чего угодно, белый пес, я смеюсь над твоими словами!
Тангуа плюнул мне под ноги и хотел уйти, но я ударил его кулаком, и вождь свалился на землю. Однако Тангуа оказался крепким орешком, мой удар не лишил его сознания, и вождь попытался встать. Пришлось ударить второй раз. В то же мгновение Сэм схватил за горло одного из индейцев, повалил его на землю и придавил коленом, Дик и Билл кинулись ко второму, а третий, воспользовавшись замешательством, с воплем пустился бежать.
Я помог Сэму связать индейца, а тем временем Стоун и Паркер справились со своим.
— Жаль, — сказал я, — что одного мы упустили.
— Я кинулся на того же, которого выбрал Стоун, — оправдывался Паркер. — Потеряли всего две секунды, но индеец успел сбежать.
— Ну что приуныли? — подбодрил нас Сэм Хокенс. — Ведь ничего страшного не случилось, разве только пирушка начнется чуть раньше. Не трусьте прежде времени. Через две-три минуты индейцы будут здесь, так что давайте готовиться к встрече.
Без лишних раздумий мы связали Тангуа. Геодезисты с ужасом смотрели на нас. Прибежал старший инженер и закричал:
— В чем дело, господа? Чего вы набросились на кайова? Теперь мы все погибнем!
— Вы совершенно правы, сэр, так оно и будет, если вы все немедленно не присоединитесь к нам, — ответил Сэм. — Позовите сюда своих людей, и идемте с нами! Не волнуйтесь, мы вас защитим.
— Вы нас защитите? Да это же…
— Хватит болтать! — оборвал его Сэм. — Мы прекрасно знаем, что делаем. Если вы не с нами, я и ломаного гроша не дам за ваши головы. Скорее решайтесь или пеняйте на себя!
Мы подняли связанных индейцев, отнесли их на большую поляну и положили на траву. Бэнкрофт с тремя помощниками поспешили за нами. Мы заранее выбрали это место, так как в открытом поле чувствовали себя в большей безопасности: все вокруг было видно, как на ладони.
— Кто будет вести переговоры с краснокожими? Разрешите мне! — попросил я.
— Нет, сэр, — возразил Сэм. — Оставьте
Не успел Сэм закончить, как до наших ушей донесся дикий вой индейцев, а спустя несколько секунд они сами выскочили из-за кустов. Краснокожие приближались к нам не плотной толпой, а растянутой цепью: одни бежали быстрее других. Это было нам на руку, ибо с толпой сражаться намного труднее.
Мужественный Сэм вышел вперед и спешно стал подавать знаки индейцам, чтобы те остановились. Он кричал им что-то, но из-за расстояния я не мог разобрать слов. Попытки Сэма не сразу произвели нужное воздействие, лишь после нескольких призывов бежавшие первыми остановились, за ними и остальные. Сэм что-то толковал им, все время указывая на нас. По моему приказанию Стоун и Паркер приподняли бесчувственного Тангуа, а я достал нож и замахнулся на вождя. Краснокожие издали крик ужаса.
Сэм все это время что-то им объяснял. Наконец один из индейцев, вероятно второй вождь, вышел из толпы и последовал за Хокенсом к нам, гордо подняв голову. Когда они оба подошли, Сэм указал на наших пленников и сказал:
— Вот, можешь убедиться, что мои уста, говорят правду. Смотри, они в нашей власти!
Индеец, с трудом сдерживая гнев, внимательно посмотрел на трех кайова и ответил:
— Эти два краснокожих воина еще живы, но вождь, как мне кажется, мертв.
— Он жив. Удар Шеттерхэнда лишил Тангуа чувств, но в скором времени душа его вернется в тело. Подожди здесь, присядь пока. Когда вождь придет в себя и сможет снова говорить, мы вместе обсудим, как быть дальше. Но если кто-нибудь из вас поднимет на нас оружие, нож Шеттерхэнда выпьет кровь из сердца Тангуа. Хуг! Я тебе обещаю!
— Как вы посмели поднять руку на друзей?
— На друзей? Неужели ты веришь своим словам?
— Верю. Ведь мы выкурили трубку мира.
— Да, выкурили, но такому миру нельзя доверять.
— Почему?
— Разве обычаи кайова разрешают обижать друзей?
— Нет.
— Ваш вождь обидел Шеттерхэнда, и мы уже не считаем вас нашими друзьями. Смотри, вождь шевелится!
Тангуа, которого Стоун и Паркер положили на землю, действительно пошевелился. Спустя несколько мгновений он открыл глаза, посмотрел на каждого из нас, будто хотел вспомнить, что же случилось, наконец пришел в себя и крикнул:
— Уфф, уфф! Шеттерхэнд меня свалил. А кто связал?
— Я, — ответил я.
— Сними с меня ремни! Я приказываю!
— Ты не выполнил мою просьбу, и теперь я не исполню твой приказ. Ты не имеешь права приказывать мне!
Окинув меня злобным взглядом, Тангуа яростно прошипел:
— Молчи, щенок, не то я тебя уничтожу!
— Лучше ты помолчи. Тангуа обидел меня, поэтому мой кулак свалил его с ног. Шеттерхэнд не допустит, чтобы кто-нибудь безнаказанно обзывал его белым псом или жабой. Веди себя повежливее, иначе будет еще хуже!